Он ждал меня за одним из столов, выставленных на тротуар. Когда я, прихрамывая, перешла улицу, он вежливо поднялся.

– Боже правый, - сказал он.
– Вы что, нездоровы? Ну и вид у вас.

Он, кажется, всерьез встревожился. Заказал мне бренди и графин воды на французском с ужасающим южно-лондонским акцентом. Предложил мне положить ноги на свободный стул. Он был совсем не похож на человека, которого я видела вчера. Он усердно старался очаровать меня. Изобразил участие по поводу несчастного случая на дороге и неподдельно огорчался из-за смерти Крис.

– Погибла?
– то и дело повторял он и в замешательстве качал головой. Извинился на случай, если показался мне вчера хладнокровным.
– До меня просто не сразу дошло, - сказал он.
– Это был шок. Бедняга Крис.

– Вы хорошо её знали?
– спросила я. Он был для меня загадкой. Загадкой была его немногословная записка, которую он послал, и то, как он прятался, желая убедиться, что Крис придет на встречу. Я не могла понять, в каких они были отношениях. А ещё он знал о деньгах. Вдруг мне пришло в голову - как гром среди ясного неба - что Крис, возможно, убегала от этого человека. Проблема только в том, что я не могла представить, чтобы Крис от кого бы то ни было убегала, тем более от такого бесцветного модника, как Мэл.

– Ну да, - сказал он.
– Довольно хорошо. Слушайте, я не могу болтать с вами, когда даже имени вашего не знаю.

– Марина Джеймс, - солгала я. Прозвучало это как всегда неестественно.

– Славное имя - Марина. Необычное. А этот акцент? Что это? Бирмингемский? Что-то вроде того?

Меня это слегка задело. Вот уж не думала, что у меня какой-то акцент. А ещё встревожило. Даже в темных очках и со шрамами меня можно было узнать. Не хотелось, чтобы он припер меня к стене, услышав о Стоке.

– Да, - солгала я.
– Бирмингем.

Я сказала ему, что ехала в Тулузу, когда встретила Крис и попросила меня подвезти. Объяснила вкратце, как случилась авария и как я превратилась в Крис Масбу. На тот момент меня устраивал такой поворот, объяснила я, мне было удобно поддакивать всему, что говорили власти. С некоторыми поправками и оговорками, которые, я надеялась, не позволят ему провести параллели с историей о "загадочно исчезнувшей секретарше из Сток-он-Трент", мелькавшей в английских газетах пару месяцев назад, я рассказала ему практически все.

Я ждала его реакции, ждала ужасного осуждения. Я закрыла глаза. Он помолчал, потом говорит:

– Потрясающе. Чертовски здорово. Крис бы понравилось, - он засмеялся и хлопнул ладонью по столу. И откинулся на спинку стула.
– Слушай, - сказал он.
– Дай-ка я тебе кое-что растолкую. Те деньги в машине - понимаешь, мы с Крис были партнерами. По бизнесу. Финансовые операции, сечешь? Покупка. Продажа. Понимаешь, о чем я?

– Я думала, она была товарным брокером.

– А-а, ну да. Да, в общем. Верно. Дело в том, что если говорить прямо, то она на меня работала.

– Мне показалось, вы сказали, что были партнерами.

– Ну, как бы да, были. В каком-то роде. Но дело в том, что работала она на меня. Это мой бизнес. И деньги, которые она прикарманила, - мои.

В тени зонтика я пила воду маленькими глотками, боль в ногах постепенно проходила. Было трудно сосредоточиться на том, что говорил Мэл, но суть я ухватила.

– Дело в том, - он совал это выражение к месту и не к месту, - дело в том, что мы с Крис слегка поцапались. Разница во взглядах. Ну, знаешь, бывает. И все пошло наперекосяк. Она вдруг берет и исчезает с двадцатью тысячами фунтов стерлингов - с моими двадцатью тысячами. А это, между прочим, называется воровством, кого ни спроси, так ведь?

Наверное, так, сказала я.

– Я собирался заявить в полицию, но потом подумал - нет, не спеши, может, все-таки удастся как-нибудь самим разобраться. И произведя небольшое детективное расследование, я её выследил. Вернее, выследил тебя. А это более-менее одно и то же, - он засмеялся.

– Я здесь не останусь, - сказала я.
– Я еду на юг. Сегодня. Сейчас же.

– Какая жалость, - улыбнулся он.
– Потому что когда полиция закончит проверку, они ведь отдадут тебе деньги, верно?

– Нет, - сказала я.
– Не отдадут. Я им сказала, что это не мои деньги.

Во взгляде у него читалось недоверие.

– Так и сказала? Вот дьявол!
– он пнул в сердцах ножку стола.
– Зачем?

– Да потому что они действительно не мои, - сказала я.

Очарование с него как ветром сдуло, осталось только раздражение и озабоченность.

– Черт, - процедил он.

– В общем, ладно, - запинаясь, промямлила я.
– Теперь вы все знаете. Я встала.
– Простите, что причинила вам беспокойство. Я имею в виду деньги. И примите мои соболезнования насчет Крис.