– Хочешь меня утешить?

– В крематории,- говорю, - утешитесь.

– Верно,- подтвердил Витек.- В крематории хоть кто утешится.

– Посрал?
– неприязненно осведомилась Алиса.

– Да я и не срал вовсe,- смутился Витек.- Так, взбзднулось... Сложное слово,- оживился вдруг он.- ВЗБЗДНУЛОСЬ... Шипящих много.

– Тогда уходи,- сказала Алиса.

– Ладно,- говорю,- идем, Витек. Пока, Алиса.

– Да я один пойду,- предложил Витек.- Чтоб не смущаться.

– Гоша, открывай шампанское.

Витек остановился в дверях.

– А!
– говорит.- Ну, на шампанское-то я останусь.

– У нас всего два бокала,- строго сказала Алиса.

– Вот блядь,- сочно выругался матом Витек.- Во всем помеха.

И, покачивая головой, ушел.

Я открыл шампанское и разлил его по всeй комнате - Алиса опять соврала:

бокалов не было никаких.

– Вы меня все время обманываете, попенял я.- И глаз на меня положили. И друзей моих выгоняете.

Я перечислял, и список моих обид становился все больше и больше.

– Вы дьявол, а не женщина,- подытожил я.

Алиса зарделась.

– Ну,- говорит,- ты меня возбудил.- Вылижем шампанское?

– Дура,- говорю,- его не лизать, а пить надо.

Мы стали ползать по всей комнате, как Хорьки, и слизывать крупные капли шампанского с мебели.

– Да,- говорю, - Алиса, с вами не соскучишься.

– Со мной,- говорит она,- не соскучишься. Потанцуeм?

– А нету,- говорю.- В смысле, музыки.

– Есть,- отвечает она и нажимает клавишу магнитофона. Из магнитофона полилась какая-то развязная мелодия - не то Моцарт, не то Розенбаум.

– Вальсируeшь?
– спросила Алиса.

– Чо?

– Вальс, говорю, танцуeшь?

– Не, - отвечаю,-просто слушаю музыку.

– Да нет, я имею в виду - в принципе: вальсируeшь?

Я встал и покружился на месте.

– Типа,- говорю,- такого?

– Типа,- согласилась она.- Подробности письмом. Счас научу, в общем.

Мы долизали шампанское и закружились в огненном ритме вальса. Рука моя обнимала Алисину талию, ножки шустро перебирали по ковру, с хрустом давя неуклюжих тараканов. Протанцевав три круга по комнате мы рухнули на диван и заснули.

Проснулся я под вечер. Свечи догорели, шампанское испарилось, жизнь выглядела ужасно. Я разбудил Алису и предложил ей до прихода отца подмести с пола тараканов.

– Пусть лежат на счастье,- загадочно улыбнулась Алиса.

Не знаю, что за счастье в дохлых тараканах, но Алиса, махнув на уборку рукой, подсела ко мне и прошептала в ухо:

– Колобок-колобок, я тебя съем.

– Уй, блядь!
– испугался я.- Не ешь меня. Я не колобок.

– Съем,- настаивала Алиса, щелкая вставными зубами в опасной близости от моего носа, приближаясь ко мне, словно диск циркулярной пилы. Я вжался в диван.

– Не ссы,- сказал диван.

Я стряхнул послeдние капли и замер, как истукан.

– Ж-ж-ж-ж-ж,- скрежетала Алиса .

– Мужайся,- посоветовал диван.

– Диван дело говорит,- заметила Алиса, циркулируя по моeй одежде. В мгновенье ока покровы спали к моим ногам, и я предстал перед Алисой нагим , как душа пред Пeтром-ключником.

Тут и ключ завозился в дверях, те распахнулись, но предстал перед нами не Петр, а Николай-Чудотворец, то есть мой папа Коля.

" Вот,- думаю,- блядь, сцена ".

Папа мой тоже был удивлен и подал вид: мол, очень удивлен и не знаю, что думать.

А Алиса - та не растерялась.

– А ну, в ванную!
– весело заорала она.- Смотри, Коляшка, до чего наш Егорка зачмырился! По нему скоро воши будут плясать!

– А почему шампанским пахнет?
– робко спросил папа.

– Это, - говорю,- я. Извини, пап.

– Вижу, - говорит пап,- что не Пушкин.

– Ну, не скажи,- говорю.- Пушкин, тот иной раз...

– А ну, хватит все на Пушкина сваливать!
– прикрикнула на меня Алиса.Марш в ванную!

В ванной она заперлась, пустила воду и разделась.

– Тоже купаться будете?
– удивился я.- Вы, теть Алис, ебнулись.

– Нам давно пора перейти на " ты ",- томно продышала она.

– Ты, -говорю,- ебнулась. Счас же отец войдет.

– Не ссы,- говорит она.

Легко сказать - не ссы - когда вода кругом журчит. Я-таки не удержался.

– А много на нем грязи?
– спросил из-за двери мой подслушивающий папа Много,- буркнула Алиса.- Под пальцами в катышки скатывается. Коляшка, приготовь пока ужин. А то Егорка голодный.