Китти овладела собой.

– Да, я не все знаю, Алекс, но вижу, что ты пытаешься устранить то, в чем нет твоей вины.

– Китти права, – поддержала сестру Дафна. – В том, что здесь случилось, ты ничуть не виновата.

– Да как вы не понимаете! Я одна виновата во всем! – Глаза Алекс сверкнули. – Я знала, что он изменяет маме за ее спиной. Мне надо было сказать об этом маме, предупредить ее…

– И к чему бы это привело? – спросила Китти. Алекс яростно затрясла головой:

– Я верила ему. Отец говорил, что для мамы так лучше, и он делает это ради нее. Я не подозревала, что все так обернется.

– И ты первая пострадала от этого, – заметила Дафна.

– Вы не знаете и половины того, что известно мне. – Алекс отвернулась.

– Но почему бы тебе не рассказать это нам с Дафной? Вдруг мы сумеем помочь?

– Я знаю, кто та медсестра, с которой он встречался в последнее время.

Китти со стоном опустилась на диван. Алекс взглянула на нее полными слез глазами.

– Это Лианн.

– Неужели это правда? – воскликнула Дафна.

Алекс устало кивнула:

– На девяносто девять процентов.

«Лучшая подруга моей сестры? Не может быть!» – подумала Китти. Но ведь человек, обманывавший жену с ее лучшей подругой, вряд ли перед чем-нибудь остановится.

– Как… как ты узнала? – пробормотала она.

– Я вспомнила о потерянной сережке, про которую ты мне говорила. И Лианн сказала, что тоже потеряла сережку.

– Но это еще ничего не доказывает, – слабо возразила Дафна.

– Возможно, – согласилась Алекс. – Но были и другие признаки, на которые я раньше не обращала внимания.

– Что же случилась, когда ты напрямую спросила ее об этом?

– Я еще не разговаривала с Лианн. Как видите, я была… занята. – Алекс с отвращением посмотрела на щетку и ведро с мыльной водой. – Терла-терла, а все безрезультатно.

– Мама была права, – вставила Дафна. – Кровавые пятна не так-то легко отмыть.

Алекс горько усмехнулась.

– Из маминых высказываний можно составить целую книгу. Жаль, что никто не удосужился дать ей совет насчет отца. Много лет назад.

– Алекс, послушай меня. – Китти взяла сестру за руки. Ты не смогла бы предотвратить трагедию.

– Тогда кто же виноват?

– Может, никто. А может, и все мы. Да, мы молчали, как заправские конспираторы. Ты хранила секреты отца. Я притворялась, что ничего не знаю, ради семейного спокойствия. А Дафна… Дафна есть Дафна. Наверное, мораль в том и состоит, что молчание не всегда золото.

– Но при чем здесь Лианн? – мрачно осведомилась Дафна.

– Вот это нам и предстоит узнать, – сказала Китти.

– Она работает сегодня в ночную смену. Нам придется подождать до завтра, чтобы поговорить с ней.

– Нет, едем сейчас. – Китти решительно направилась к двери. – Оставим все это – потом вернемся и выбросим этот чертов ковер. Мне, кстати сказать, он никогда не нравился.

– Мне тоже, – призналась Алекс.

– На чердаке есть старый ковер Наны. Постелим его, чтобы пол не казался голым, – предложила Дафна.

– Я рада, что мы наконец хоть в чем-то согласны. – Китти вздохнула и вышла на крыльцо. Ею овладели страх и волнение. Что, если они не просто узнают разгадку тайны, а откроют ящик Пандоры, чье содержимое принесет им больше вреда, чем пользы?

Китти остановила автомобиль перед указателем «Клиника Мирамонте». Сестры Сигрейв с детства благоговели перед этим названием – это был храм, куда отец ходил каждый день. Он заведовал отделением патологоанатомии, и поскольку его работа была связана с умершими, Китти отец казался полубогом. Насмотревшись фильмов, она не раз представляла себе, как он воскрешает мертвых.

Ее фантазии расцвели так бурно только потому, что отец редко рассказывал о своей работе. Приходя поздно вечером домой, он приносил с собой из больничного морга слабый запах антисептика, ассоциировавшийся у Китти со смертью.

Китти и Дафна подождали, пока к ним не подъехала Алекс на своей машине, а затем все трое направились к дверям больницы.

– Что подумает Лианн, когда увидит нас? – забеспокоилась Дафна.

– Поймет, что игра проиграна, – отрезала Алекс.

«Что ж, младшая сестричка снова в форме», – удовлетворенно заметила Китти.

В переполненной приемной никто не обратил внимания на трех женщин. Но возле лифта кто-то окликнул Китти.

Шон! Господи, что он здесь делает? Может, следит за ней? Да нет, Шон слишком горд для этого.