— Вы собирались уходить? — словно только что заметила, что мисс Силвер в пальто и шляпке.

— Я решила прогуляться в деревню — мне нужно отправить письмо.

Адриана рассмеялась.

— Джеффри нужно было написать письма, вам — отправить письмо! Освященное веками оправдание! Никто в него не верит, но оно работает! Меня не удивляет, что вы хотите покинуть этот дом, хотя бы и на полчаса!

Выйдя на дорогу, мисс Силвер повернула налево. Проходя мимо сторожки Бурн-холла, она бросила в ее сторону всего лишь один взгляд, вовсе не желая, чтобы миссис Трент догадалась о том, что заинтересовала случайную гостью Адрианы Форд. Мисс Силвер обратила внимание, что сторожка находится совсем недалеко от дома викария, к которому она приближалась. К тому же и переднее, и боковые окна дома викария выходили на дорогу. Мисс Силвер напомнила себе, что следует навестить миссис Лентон и справиться о здоровье ее родственницы мисс Пейдж, но почти дойдя до дома викария, она увидела, как Элли вышла из дальней калитки, сделала несколько неуверенных шагов по дороге и свернула на церковный двор. На голове у нее был шарфик, прикрывавший большую часть лица. Мисс Силвер видела ее лишь мельком, но успела заметить страшную бледность и хрупкость девушки.

Немного замедлив свой шаг, мисс Силвер миновала дом викария, следуя за Элли на благоразумном расстоянии.

Девушка шла с болезненной медлительностью и ни разу не оглянулась. Она ступила на дорожку, огибающую церковь, и вошла туда через маленькую боковую дверь. Мисс Силвер всегда радовало, когда церковь не запирали. Усталым, странствующим и скорбящим нельзя отказать в прибежище. Открыв дверь и тихо прикрыв ее за собой, мисс Силвер оказалась в мягком полумраке. В церкви деревни Форд было много витражей, в большинстве своем старых и прекрасно сохранившихся. Справа находилось каменное надгробие с фигурой крестоносца, на стенах — старинные медные таблички с именами и датами. Порог, который она перешагнула, был истерт ногами многих поколений.

Двигаясь очень тихо и обойдя колонну, загораживавшую обзор, мисс Силвер заметила по правую руку нишу, а в ней нечто вроде отгороженной молельни. Там находилось большое и очень уродливое надгробие в позднегеоргианском стиле со статуей дородного джентльмена в парике, поддерживаемого целым сонмом тучных херувимов. Позади этих традиционных погребальных украшений в молельне имелось несколько кресел, и на одном из них, закрыв лицо руками и прижавшись лбом к мрамору, сидела Элли Пейдж. Мисс Силвер подошла к ближайшей к нише скамье и тоже села.

Было ясно, что в церкви они одни. Казалось, они одни в целом мире — таким мертвым и застывшим было все вокруг. Пахло воском, старым деревом и невесомой пылью веков. Тишина была абсолютной — до тех пор, пока ее не нарушил вздох Элли: протяжный и горький, потом другой, третий. Наконец вздохи затихли и вновь настала тишина.

Сдвинувшись чуть ближе к краю скамьи, мисс Силвер увидела, что лицо девушки было таким же белым и холодным, как мрамор, к которому она только что прижималась лбом.

Теперь она подняла голову и невидящим взглядом смотрела перед собой.

Мисс Силвер тихо поднялась и вошла в молельню — Элли не шевельнулась. Было трудно сказать, дышит ли она — девушка словно застыла. Но это продолжалось лишь до тех пор, пока мисс Силвер не назвала ее имени и не коснулась осторожно плеча девушки — Элли повернула голову. Сначала глаза ее, казалось, ничего не видели, глядя на мисс Силвер так, как будто ее не существовало вовсе. Затем она вздохнула и прислонилась к спинке кресла.

Мисс Силвер села рядом.

— Вы больны, моя милая.

В ответ — слабое покачивание" головой и тихий вздох:

— Нет…

— Тогда у вас горе.

Взгляд Элли стал более осмысленным. Голос женщины, которая с ней заговорила, был добрым — не встревоженным, как у Мэри, не жестким, как у Джона Лентона, а уютным, теплым и сулящим поддержку. Элли уже столько передумала, столько перестрадала, что больше молчать не могла. Она развернулась вполоборота к мисс Силвер и сказала жалобно:

— Я не знаю, что делать…

Мисс Силвер не раз имела случай убедиться, что подобное заявление означает, что человек прекрасно знает, что именно следует сделать, но смертельно боится, и поэтому сказала очень ласково:

— Вы уверены, что не знаете?

И увидела, что девушка дрожит.

— Они собираются меня отослать.

— Вы не хотите сказать мне почему?

— Все узнают, и я никогда больше его не увижу, — сказала Элли.

— Возможно, так будет лучше.

Элли всплеснула руками.

— Почему все так ужасно? Если я больше его не увижу, я этого не вынесу. А если увижу… — ее голос пресекся, как будто ей не хватило воздуха.

— Вы говорите о мистере Форде, — это было сказано утвердительно.

Элли всхлипнула.

— Все знают… Так сказала Мэри…

— Да, об этом говорили в деревне, но не думаю, что особенно много. Мистер Форд такой человек, что никто не принимает его всерьез.

— А я принимаю.

— Очень жаль, моя милая. У него есть другие обязательства. Не обращать на них внимания — верное средство стать несчастной.

Элли повторила свои слова, сказанные раньше:

— Они собираются меня отослать.