Очень жалостливые песни поет он перед пассажирами, чтобы затем, закончив петь, протянуть руку и еще более жалостливо произнести:

– - Обратите, граждане, внимание на мое бедственное положение.

Он поет очень длинную "поэму", которая называется "Отец и дочь".

О глубокой трагедии в той песне рассказывается на мотив "Кирпичиков":

Ни кирпичики, ни чугунчики

В Ленинграде теперь не поют,

А поют теперь песни новые

И на новый мотив передают, -

но "передают" ее не "на новый мотив", а на мотив старый, на мотив "самых что ни на есть революционных" "Кирпичиков".

Эта "песня новая" знакомит слушателей с тем, как

На кладбище Митрофания

Отец дочку зарезал свою.

"Отец, мать и дочь жили весело", но потом над малюткой насмеялась "злая судьба" -- померла у нее мать.

Отец "нашел себе жену новую", которая возненавидела семилетнюю "крошку" и "отцу вот задачу дала":

Всей душой люблю тебя, миленький,

Только жить мне с тобою невмочь.

Говорить тебе только совестно:

Жить с тобою мешает мне дочь...

Ты убей ее иль в приют отдай,

Только сделай ты все поскорей.

А не сделаешь, я уйду тогда

И одна буду жить веселей.

Отец не выдержал. Агитация новой жены сильно на него подействовала, и вот:

Мысль зверская пришла в голову,

И не стал свою дочку любить.

В детский дом отдать было совестно,

И решил зверь-отец дочь убить.

Обдумав все это, отец повел дочь на кладбище, на могилу своей первой жены, и:

Вдруг отец: "Надя, Надя, -- стал звать, -

Подойди ко мне, моя милая,

Я хочу тебе что-то сказать..."

Бедная Надя, не зная ничего, хоть "сердце девочки гибель чуяло", подошла к родителю.

Лицо бледное, подошла к нему,

Отец быстро схватил и стал жать,

Чтобы крик ее не мешал ему

И на помощь людей не дал звать.

Отец, "жмучи" Надю и крича: "Ты, родная дочь, иди к матери!" -зарррезал свою дочку, "крошку семилетнюю".

Засверкал тут нож палача-отца,

Совершил он ужасный кошмар.

И теперь:

Два креста стоят над могилкою:

То мамаша и дочка лежат.

Эпилог этого всего "совершения кошмара" таков:

Отец "за железной решеткой сидит", а:

...красавица где-то шляется,

На свиданье к нему не идет...

"Зверь-отец" в конце обращается ко всему советскому обществу с призывом:

И хочу всем мужчинам сказать:

Как умрет у вас жена первая,

Детям мать вторую не брать.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Такая печаль звучит ежедневно по вагонам пригородных поездов столицы.

Но это далеко не все.

Слушайте дальше.

Закончив пение, "певец печали нашей" обращается ко всем гражданам с таким предложением:

– - Граждане! Мо'ть кто хотит иметь ету песню переписану, то прошу -- цена двадцать копеек!

Достается из-за пазухи целая папка с перепечатанными на машинке песнями.

Я, разумеется, купил.

И многие еще купили.

И вот, когда я радостно кинулся за покупкой, мне предложили:

– - Гражданин! Имеится у меня еще и "песня-роман", очинно антиресная (ударение на о: роман).

– - А о чем же, -- спрашиваю -- тот "роман"?

– - О любви.

– - Дайте, пожалуйста!

"Роман", я вам доложу, знаменитый!

"О любви" -- и больше ни о чем другом.

Ты вспомнишь комнатку уютную,

Где мы сидели с тобой вдвоем.

Меня ты в губки целовала

И называла "милый мой".

Потом ты "другую" полюбил.

Ты полюбил одну богачку.

Я знаю просто, милый мой:

Богачка золотом займется

И позабудет про тебя.

Кончается роман очень грустно:

Вот скоро, скоро, друг любезный,

Венок терновый мне сплетут.

С венком терновым в гроб дубовый

Меня на кладбище свезут.