Откатчики накидывают эту руду в вагонетки и откатывают в продольную, а там уже цепляет их коногон и гонит в штольню.

А там в клеть и -- вверх.

А там -- в вагоны... А из вагонов в домны, а из домен в бессемеровы печи, а из бессемеровых печей на завод, а из завода в трест, а из треста в Вукоопсоюз, а из Вукоопсоюза в райсоюз, а из райсоюза в "потребиловку".

А там уже:

– - Дайте мне гвоздей полфунта!

Одним словом, если вы когда-нибудь загоните в ногу гвоздь, вспомните хоть тогда прекрасного человека в рыжей спецовке, в рыжих сапогах, с рыжими руками, с рыжим лицом и ослепительно белыми зубами и блестящими глазами.

Вспомните криворожского забойщика с его верным сотружеником лопаточником-откатчиком.

Шахтерское житье-бытье.

Это именно то, о чем "довоенное качество" под гармонь пело:

Эх, и распроклятая

Жисть шахтерская

Кто не знает -- тот идьёт,

Кто не знает, тот идьет.

За собой народ ведьет!

Или еще так:

Ен да шахтер Пашеньки не пашеть,

Косы в руки не береть...

Шахтер курить, шахтер пьеть...

Шахтер с музыкой идеть...

Про такую "жисть" шахтерскую рассказывала песня "довоенного качества".

А какова нынче жизнь шахтерская?

Ах, да не знаю же я, какова она, товарищи мои дорогие!

Неделю ведь только привелось побывать на рудниках, с шахты на шахту перескакивая...

Да разве ж можно за неделю? Да еще о жизни, да еще и о шахтерской!?

Я не слышал, чтобы кто-либо из шахтеров говорил или пел:

Эх, и распроклятая

Жисть шахтерская!

Я не видел ни одного шахтера пьяного...

Но я видел симпатичного забойщика из марганцевых рудников Марка Фоковича Шпиндю.

Ехал он поездом, возвращаясь с окружного производственного совещания.

И говорил мне Марко Фокович:

– - Три дня не работал, три дня не был в забое, и мне уже вроде бы чего-то не хватает... Скучно...

– - Как живете?

– - Ничего живем Работа, правда, не из легких, а все же ничего. Приезжайте ко мне, сами поглядите. Людьми живем. И квартира хорошая, и чистота, и жена с ребенком у меня -- люди... От нас самих зависит, как живем. А жить можно по-людски...

И рассказал мне Марко Фокович про работу в забое, Про свои рудники, про днепровские плавни неподалеку от рудников, рассказал о реке, о рыбе, утках, о своей бабке, что жила сто семь лет и помнила еще запорожца, о куропатках, об охоте

Марко Фокович и в забое работает и на производственные совещания ездит...

Он и рудники свои хорошо знает и любит, любит и то, что окружает рудники...

Марко Фокович и шахтер, и забойщик, и хозяин своих шахт, и гражданин, и охотник, и человек...

Все ли шахтеры таковы, как Марко Фокович?

А если и не все?

Важно то, что такие забойщики, такие шахтеры существуют!

А были ли они в те давние времена?

* * *

Воскресенье. Близится вечер...

Невольно прислушиваешься, не резанет ли где лихая гармошка:

Шахтер курить, шахтер пьеть,

Шахтер с музыкой идеть...

Не слышно ничего такого.

Зато в дверь: стук-стук.

– - Пожалуйста!

– - Здесь товарищи писатели?

– - Здесь.

Перед нами немолодой уже рабочий.

– - Я вам письмо принес.

Читаем:

"Рабочие рудника им Дзержинской группы желают видеть уважаемых питателей. Просим прибыть в зал казармы No 8, поделиться кое-чем научным...

18/III--28 г.

Рабочие".

Вечер оказался свободным от выступлений, и мы с радостью откликнулись на приглашение.

Небольшая зала. Столы кумачом покрыты. Сидят рабочие, играют в шахматы, в шашки, домино.

Здороваемся.

– - Что будем делать?
– - спрашиваем.

– - Расскажите нам про литературу, расскажите о писателях, а то многие из нас не смогут быть на завтрашнем вашем вечере -- смена в шахтах...

Мы пришли к ним в шесть вечера и рассказывали и читали до двенадцати...

Вот как нынче...

А раньше:

Шахтер курить, шахтер пьёть...

А теперь, товарищи, у меня вопрос. Спокойно!

Кто сказал, что рабочие не понимают украинской литературы?

Кто сказал, что рабочие не интересуются украинской культурой?

Я говорю о рабочих с Криворожских рудников.