она бы исполнила, сев за спинет,

Моцарта, Паизьелло!..

***

Березовая, святая,

звездная колыбель...

Огней блуждающих стая,

ограда - отсель досель.

Крапива, жгущая грубо,

кровь, будто капля росы,

древоточец, в волокнах дуба

тикающий, как часы.

Вечных часов коромысло,

ветвь - на запад, ветвь - на восток,

чаша сердца взлетела, повисла

ах, обозначен срок,

расчеты и сверки скоры

ты исчислен в общем ряду...

Березы ствол среброкорый,

наклонись, оброни звезду.

***

Общее наше, последнее лето,

улыбка - иней, предвестник мороза;

ярь - медянкой подернута бронза

дряхлого сердца; просверк зарницы

над забралом янтарным, над высоким челом,

способным ценить и предвидеть...

Неизбежность прощания, звездный лик

просвечивает сквозь арфу,

песнь - заморожена...

От весенних следов

лишь оттиски подошв на снегу

возле дома, чей вход запечатан навеки.

***

Проволока струны

с колючками и под током:

плотью обросший бред.

Ужас и кровь, ряды штабелей...

Дрова: двуногий чурбан.

Труба: словно лестница к небосводу,

не ее ли видал Иаков?..

Песня - "в труде обретаешь свободу";

голос кнутов одинаков,

все черепа равны:

в ряд по четыре, в трансе глубоком

пляска смерти, мчи веселей!..

Рвет колючие струны маэстро - скелет,

бьет в костяной барабан. ИЗ НЕМЕЦКИХ ПОЭТОВ РУМЫНИИ

АЛЬФРЕД МАРГУЛ-ШПЕРБЕР

(1898-1967)

ОХОТНИЧИЙ РОГ

Чей голос пел так горестно у взгорья,

Спроси у леса: что стряслось, когда

Он вдруг заплакал смолами подкорья,

И листья полетели, как года?

А голос пел, печальный и зовущий,

Он был, как смерть любви, - тяжел и жгуч,

Но ветер смолк, и тишь настала в пуще,

И помутнел всегда прозрачный ключ.

Стояла осень. Лес менял расцветки;

Казалось бы - ведь каждый год в лесу

Последний праздник отмечают ветки,

Теряя листьев смертную красу.

Но голос отзвучал, в просторы канув,

Где сгинул - и узнаешь-то навряд.

Чуть задрожали сучья великанов,

И лес отбросил весь цветной наряд.

Он обнажен. С ветвей свисает иней,

До снегопада - времени в обрез;

Придет молчанье, станет мир пустыней

Одним лишь темным сердцем плачет лес.

ДВА ЗЕРКАЛА

Два зеркала отражены друг в друге,

Я - между них, у каждого во власти;

Но нет ничьей вины, ничьей заслуги,

Что каждым отражен я лишь отчасти.

Я зеркалом одним в другое кинут,

И вот уж в третьем пребываю ныне,

Скитания мои вовек не минут,

Меж тем - стою недвижно посредине.

Не жаждут стекла удержать живое,

Делить меня - и лучшей нет отрады:

Частями, расчленяемыми вдвое,

Я заполняю обе анфилады.

И вот однажды - кинусь на попятный,

Мельчать не в силах, оборву дорогу:

Да только разыщу ли путь возвратный,

Как добреду к родимому порогу?

Но если странник, смерти неминучей

Не дав его пожрать, вернется даже

И не найдет меня - на всякий случай

Пусть помнит: я не нанимался в стражи.

ЗВЕЗДА В ВИНЕ

Памяти Йозефа Вайнхебера

Здесь, во мраке у окна,

От чужого скроюсь взгляда:

Кубок темного вина

Поминальная отрада.

Пусто в доме ввечеру,

Шум - рассудка не тревожит.

Кубок в руки я беру

Утешительный, быть может.

Только я не пью и жду

В тишине - чего же ради?

Просто я узнал звезду

На зеркальной винной глади.

С ней играть не мудрено

В утвержденье, в отрицанье:

То ль опустится на дно,

То ли будет плыть в мерцанье?

Темнота чиста, легка,

Звездный свет сияет хрупко:

Ни единого глотка

Я не сделаю из кубка!

Пусть пока живет в вине

Утешением для взора

Счастье, выпавшее мне,

И простимся мы не скоро.

МЕЛЬНИЦА