Другие, обретя последнюю отвагу,

Из шлюпки яростно вычерпывают влагу,

И тщетным выстрелом доносит вдаль мушкет

Мольбу о помощи - спасенья в море нет.

Не чудо ли, Протей, что эти люди ныне

Еще не сгинули в разгневанной пучине?

Не меньше ужасов, коль скоро мой пинас

То к небу, то к земле свершает страшный пляс,

Готовят якоря, но стать на них не может;

Скалистый брег, явясь, гребцов обезнадежит,

И Кавр безжалостный, воспряв из глубины,

Их в пене погребет вспружиненной волны.

И день, и два, и три пучины полны гнева,

Измученная снасть дымит от перегрева,

И загорается, и рвется, будто нить:

Не сплеснить бедную, и нечем заменить.

Чтоб упредить сию беду хотя отчасти,

Потребно отдых дать переслужившей снасти:

По палубе разнесть, терпя любой ценой

Опасность гибели, влекомую волной.

Вот эти одолеть стихий недоброхотства

И есть важнейшая заслуга Мореходства:

Уместно доблестных ее побед венцу

Пенфесилее бы самой пойти к лицу,

Кто, войска во главе, своим одним лишь видом

Внушала должный страх властительным Атридам

Кто, луновидному щиту благодаря,

Существенный урон дорийцам сотворя,

Доподлинную всем свою явила силу

Дерзнула бросить клич всемощному Ахиллу!

Но знает Океан и отдыха часы,

Позволив дочерям себе чесать власы.

На корабле - досуг: затеи, песни, шутки,

Сердца возвеселит игра моряцкой дудки,

И солнцем ублажить теперь пора себя,

Тому подобно, как, по Кеику скорбя,

У Алкионы есть на берегу забота

Почистить перышки, готовясь для полета,

И вдаль к супругу мчать: так повелось с тех пор,

Как им отчизною воздушный стал простор,

Владеет множеством искусств моряк бывалый,

К примеру, тяжкий рой брасопить силой малой,

Иль сделать должный галс, иль фордевинд кормой

Умело уловить, - а под ночною тьмой,

От коей, кажется, никто не сыщет спасу,

Свой курс препоручить надежному компасу.

Лилея целится, Арктур держа в виду,

С мечтой облобызать Полярную звезду.

О привлекательность чудесного магнита!

Божественная власть в тебе и тайна скрыта:

Поведай мне, прибор, почто стрела твоя

Всегда устремлена в полночные края,

Томима сотни лет соблазном неизвестным,

Влекома лишь к одним Медведицам Небесным!

Колени преклоним пред истой лепотой

Счисления светил, наукою златой,

Что позволяет путь среди коварных хлябей

Исчислить с помощью прекрасных астролябий,

Доподлинно узнать, насколько небосвод

Своей срединою восстал из дольних вод,

Иль, небольшую дань пожертвовав старанью,

Павлина отыскать над неба южной гранью,

Там, где Возничего столь высоко взнесло,

Что он язвит главой лебяжее крыло.

При вспоможеньи сих созвездий путеводных

Курс проложить легко во всех просторах водных.

Гиппарх, Анаксимандр - вас ныне восхвалю:

Вы словно маяки, что светят кораблю,

Атланты, кем ответ охотно подается

На всякий правильный вопрос морепроходца;

Здесь Тихо помяну, который возродил,

Сатурна огорчив, счисление светил,

Шлифовкой огранил свой несравненный разум

И дал нам звезд чертеж, порой чуть зримых глазом,

Чтоб ныне Кастор мой, средь моря путь держа,

Провел его прямым, как лезвие ножа.

Вот - ученик его, кто, правда, не пирожных

Творец, но дивных карт, орудий всевозможных,

Средь коих - глобусы, чудесные шары,

Столь верные, что нам никто до сей поры

Подобных не давал, - а также лоций томы,

В которых с точностью неслыханной рекомы

Морские отмели, скалистые брега

Все то, что в моряке зрит вечного врага.

Дубовый замок мой, на Пафосе загружен

(Чтоб фрахт его свезти - большой обоз бы нужен),

Сегодня якоря подняв из кипрских вод,

До устья нильского назавтра досягнет,

В Партенопейский край придет, заверить смею,

Где пели некогда сирены Одиссею,

И беспрепятственно могли бы корабли,