Восход узрев сто раз, пройти вокруг Земли

Так мчится мой Погас, вовеки не устанет,

Где птицы прочие лишь крыльями табанят!

Но слышу жалобу: покуда плыл ковчег,

Иссяк и затонул златой, счастливый век,

Железный век настал. Явилась Алчность миру,

Ввела "мое", "твое", и вознесла секиру,

И кинула полям, плодя кровавый гнев,

Драконовых зубов чудовищный посев.

Урок невозместим попранным Правосудьем,

Защиты у него искать невместно людям,

Всяк ладит свой забор, доверья нет ни в ком,

Над живорыбным всяк своим дрожит садком.

Да, выкинуть за борт, пожалуй бы, не худо

Исчадье оного всемерзостного блуда:

Да сгинет навсегда сей выродок презлой!

Нет места жалости! Долой его, долой!

Скитайтесь по любым, известным вам, просторам,

Но будьте верными делам и уговорам,

Блюдя Христов закон, искореняйте лжу,

Ничем потворствовать не смейте грабежу,

Прославьтесь честностью! Не зря Эол-владыка,

Чтоб каждому пришлась известная толика,

Народу ниву дал любому под косьбу,

Чтоб людям не вступать в ненужную борьбу,

И чтобы всем и вся был ясный принцип ведом:

Сколь неудобно жить, рассорившись с соседом,

И что любой надел - всех прочих только часть,

Что тела член, решив от всех иных отпасть,

Чинит себе же вред. Но, если цели благи,

К которым корабли спешат по синей влаге,

Благословение, о Господи, низлей

На них, как на браду священника елей;

По слову моему прославься, Мореходство!

Пусть будет образ твой символом превосходства

Поставлен в море, там, где в Тессел бьют валы,

И штевни где всегда от пены волн белы.

Там да воздвигнется осьмое чудо света!

Пусть будет статуя по-княжески одета,

В короне пусть брильянт пылает, как свеща,

На золото не след скупиться для плаща,

Корсаж из бархата, в кораллах и рубинах,

Зеленым будет пусть, как цвет воды в глубинах,

Пусть, будто Флотовождь, стоит сей образ так:

Зажав в деснице жезл, а в шуйце - флотский флаг.

Воззрятся на него, воспряв со дна со вздохом,

Морские божества, поросши древним мохом,

Се - покровители саморазличных стран,

Кому прибрежный край иль выход к морю дан.

Там - зрю Венецию, помолвлену с волнами,

Престольный Лондон зрю, соседствующий с нами,

И гордый Лиссабон, и занятой Марсель,

И Амстердам, чей блеск неоспорим досель,

И хлебный Данциг зрю, - а вот, по воле Божьей,

Грядут и мавры к нам, сверкая черной кожей,

Кумиру моему воздать по праву честь,

На паруса его глаза горе возвесть.

Земля - поблизости. Вот - лоцманские боты

Спешат избавить нас от страха и заботы,

Умело в порт введя, - и вот, как всякий раз,

Тритоны вод морских сопровождают нас.

Вот - крепость Мейдена, очам уже открыта,

Всем главам там глава - наш Хофт-архипиита,

И бог залива, Главк, средь волн необорим,

На танец нимф зовет. Беседку Моря зрим,

Сей рынок христиан, край роскоши уместной,

Где Биржа славная взнеслась в простор небесный,

И вот уже причал, желанный столь, и вот

Нас амстердамских дев встречает хоровод,

В нагрудных кружевах, без головных уборов,

Танцуют и поют, даря сияньем взоров.

Двух девочек сюда счастливый рок привел

Нас танцем усладить и музыкой виол,

Ведь каждая из них - Дианы светлой жрица.

Что ж, якорь отдадим. Пора остановиться.

Здесь должно обрести конец морской тропы,

Здесь к дому Румера ведут меня стопы,

Истерли славный чей порог за многи леты

Ваятели, певцы, художники, поэты.

ЯН ЯНСОН СТАРТЕР

(1593-1626)

СОЛДАТСКИЕ ЛЮБОВНЫЕ И ПЬЯНСТВЕННЫЕ ПЕСНИ

Испанцы:

Беса ме, беса, моя плутовка!

Поберегись, красотка моя!

Смелее в бой! Экипировка

Готова - от шомпола до ружья.

В поход, в поход супротив мужичья!

Фортуна вновь показала зад...

Хоть гранде вино - горька судьбина,