– И, наконец, последнее.

Королев откинулся в кресле, расслабился.

– Вижу, Валерий, правильно ты все понимаешь. Принципиально. Но совет один хочу тебе все-таки дать. Послушай опытного человека, не верь ты всем этим Фурманам, Горским, Синецким, вон сколько их у нас развелось, дружка за дружку цепляются. Мне в Госкомиздате и то говорят, куда ты смотришь, почему своих не двигаешь? Ты не смотри, что они иногда между собой собачатся, как до дела дойдет, подведут они тебя. И Поляков, главный наш, по матери тоже французской национальности оказывается. Жидавр. Спасибо, кадровик раскопал. Так что держаться надо тоже вместе. Вот такие пироги... Значит, договорились, жду твоей записки. И с квартирой твоей само собой тоже все будет в порядке, не беспокойся...

Беспокоиться было о чем - я же обещал быть принципиальным и Фурману, и Королеву. Чью сторону взять?.. Победит Фурман, выгорит малогабаритная двухкомнатная, получу, а там хоть трава не расти... Возьмет верх Королев - пусть будет однокомнатная, но зато стану завредакцией, вступлю в партию и уж тогда смогу употребить власть свою на благо... Доживем до завтра, до собрания, главное, чтобы у Наташи...чтобы у нее... чтобы ей...

Глава сороковая

– -===Свое время===-

Глава сороковая

На собрание пришли даже те, кто никогда не ходил на собрания. Ритуал регламента выполнялся строго в соответствии с заведенными, отработанными сотнями тысяч таких мероприятий нормами. Для начала лес рук единогласно избрал президиум во главе с Горобцом и утвердил повестку дня: первое - о снижении авторской правки, второе - утверждение протокола месткома о распределении жилплощади сотрудникам издательства.

По первому вопросу выступил Королев. Слушали его невнимательно, так как знали, что на стадии гранок и верстки неизбежно всплывают огрехи и автора, и редактора, которые исправлять все равно надо, несмотря на то, что это влетит издательству в копеечку.

Единогласно же избрали редакционную комиссию по выработке решения собрания.

В еще двух выступлениях не прозвучало ничего нового. Горобец предложил закончить прения по первому вопросу.

Опять все лениво подняли руки вверх в знак согласия.

– Значит, пусть пока редакционная комиссия подрабатывает проект решения, - поднялся со своего места в президиуме Горобец.
– Товарищи! Поступила записка от товарища Полякова. Просит отпустить с собрания, он записан к врачу. Я думаю, уважим его?

Зал выжидающе молчал. Народ безмолвствует, мелькнула ассоциация.

– Так и решим, - разрешающе кивнул Горобец Полякову.

Тот встал, прошел по проходу и скрылся за дверью. Я проводил его глазами и увидел сидевшего неподалеку Фурмана. Побледнев, он тоже смотрел вслед Полякову.

Поляков вышел не только из зала - он вышел из игры. И Фурман не может уже на него рассчитывать. А ведь Поляков - главный козырь Фурмана. Теперь у Фурмана остались те, кто согласно кивал ему в коридорах, кто возмущался и негодовал вместе с ним, кто обещал ему...

– По второму вопросу слово имеет товарищ Зверева, - буднично объявил Горобец.

Инна вышла на трибуну, зачитала решение месткома о распределении жилплощади среди сотрудников издательства.

– Предлагаю решение утвердить. Кто за?
– первым поднял руку Горобец.

– Минуточку, я прошу слова, - высоко и напряженно прозвучал голос Фурмана.

Ефим Сергеевич сказал все открытым текстом - и про товарища из Госкомиздата, и про связи Горского, и про книгу зампреда райисполкома, включенную в план издательства, и про уборщицу Голикову, и про меня с Наташей. Закончил он предложением направить протокол собрания в райисполком и положил на стол президиума отпечатанный текст своего выступления.

Горобец побагровел, вскочил и некстати радостно заулыбался:

– Что же мы теперь будем делать будем?
– обратился он вроде бы к собранию, а на самом деле впился глазами в директора, сидевшего в первом ряду.

Тот набряк лицом, седые мощные брови совсем скрыли глаза.

Словно спал сидя.

– Ставьте на голосование мое предложение, - оборвал тишину Фурман.

– Разрешите мне?
– вышел к трибуне Гладилин.
– Я не совсем понимаю, что здесь происходит. О каких фактах говорил товарищ Фурман? У вас есть доказательства, Ефим Сергеевич?

– А как же!
– вскочил со своего места Фурман.
– Но тот, кто сообщил мне эти факты, просил не называть своей фамилии.

– Степан Тимофеевич, - обратился Гладилин к Королеву.
– Хоть доля правды в выступлении товарища Фурмана есть?

– Все ложь, - кратко, но очень уверенно бросил директор.

– Вот видите, - развел руками Гладилин.
– Кому прикажете верить? Товарищ Горский, вы что, действительно совершали какие-то незаконные махинации с райисполкомом?

– Упаси бог, - замахал руками Горский.
– Ничего незаконного не было, хотя вы можете мне не поверить, я - лицо заинтересованное, я же тоже получаю квартиру, но все честно, слово коммуниста.