— Сдохну, а не скажу, ублюдок! — ответил условный «Джек».

— Ты работаешь на «G & К», — сказал я, выдернув из ножен штурмовой кинжал с пилой. По-моему, «Джеку» это жутко не понравилось. Он начал орать нечто непотребное, а я в это время спокойно рассматривал при свете фонарика, куда его долбануло. Оказалось, что ему, в общем и целом, не так уж сильно и досталось. Обе руки пробило выше локтей, да еще одна пулька, видимо, отрикошетив от стены, вонзилась под коленную чашечку. Да, это больно, но от таких ран умирают только при отсутствии нормальной первой помощи. А на поясе черного джикейского комбеза висела целехонькая аптечка.

— Понимаешь, Джек, — по-доброму заметил я. — Если ты думаешь, будто я такой неуравновешенный, что с самого начала начну отпиливать тебе руки, ноги и другие выдающиеся места, то сильно ошибаешься. Но если ты думаешь, будто я неврастеник и сразу тебя зарежу, то ошибаешься тоже.

Он, по-моему, даже опупел от таких рассуждений и пробормотал:

— Где-то я слышал твой голос…

— Может быть, — ответил я, — с вашей конторой я имею дела достаточно регулярно. Если в прошлом году ты побывал на «Торро д'Антильяс», то могли встречаться. А в 1994-м могли видеться здесь, на Хайди, в подземных лабиринтах.

— Я выводил тебя из воздушного мешка, с затопленной «Маркизы», — вспомнил мужик. — Тебя, одного местного и двух баб. Знал бы — оставил бы там. У-у, с-сучий сын! Son of bitch!

— За это, — сказал я с удовольствием, — ныне покойный мистер Дэрк, который, увы, так и не стал сенатором, приказал бы вывернуть из тебя кишки и вывезти на Акулью отмель. Так что не мели языком. Времени мало. Если ты быстро говоришь, что вы тут искали, то я даю тебе обезболивающее, останавливаю кровь, делаю перевязку — и оставляю тут с оружием и рацией, хотя и без патронов. От таких ран, если тебя найдут через двадцать минут, ты не умрешь. Ни одна душа не узнает, что ты мне все рассказал. Если нет, то я буду проводить на тебе все садистские эксперименты, которые мне подскажет больная фантазия. Но до смерти не убью. Ты останешься умирать без пальцев на руках и на ногах, с отрезанными ушами и гениталиями, а также с выжженными сигаретой глазами. Через пять секунд я приступаю…

Вообще-то я не был уверен, что смогу выполнить всю эту программу не блеванув, да и не собирался идти дальше, чем прижигание клиента сигаретами. Жуткая речуга, от которой, если б я перевел ее на русский, даже Гребешка бы в дрожь бросило, была прежде всего рассчитана на психологическое воздействие.

Подействовало! Когда я посветил «джикею» в глаза, то понял, он почти готов — такой ужас там просматривался. Как завороженный водил глазами, глядя то на мой нож, то на сигарету в зубах у Гребешка, даже не догадывавшегося, что я собираюсь использовать его «бычок» в пыточных целях.

— Ты со Среднего Запада? — спросил «джикей», еле ворочая языком в пересохшей пасти.

— Нет, я русский. — И этот ответ его добил окончательно и полностью. Нет, надо все-таки сказать «спасибо» Голливуду и всем штатовским киношникам, которые полста лет с гаком рисовали советских людей жуткими садюгами, маньяками и упырями во плоти. А сейчас, само собой, взялись малевать в тех же цветах наших «крутых». «Ведь от тайги до Британских морей красная мафия всех крутей!» — реклама, блин, в натуре! Должно быть, этот «джикей» в эти секунды вспоминал всякие ужастики на тему Кей-Джи-Би и понимал, что ему хана.

— Начинаю отсчет… — Я только это и успел произнести.

— Я согласен! — выдохнул раненый. — Скажу только то, что знаю. Здесь, в 9-м отделе канцелярии президента Хайди, размещалась группа особо засекреченных шифровальщиков. Поскольку ваши люди ворвались в президентский дворец, нам было приказано вывести их отсюда вместе со всеми материалами, а при невозможности — уничтожить. Больше я ничего не знаю.

— Сколько вас тут? — спросил я, глядя прямо в глаза.

— Нас было пятеро… Мы непосредственные исполнители акции.

— А у Питона?

— У него еще девять человек.

— Откуда он работает? — Я постучал грязным ногтем по рации.

— Когда мы уходили, они находились на первом этаже в кабинете начальника канцелярии президента.

— Вы работали в контакте с хайдийцами?

— Да.

Я повернулся к Гребешку и сказал:

— Притащи сюда Морено.

— Понял… — Через полминуты Гребешок пинком впихнул дона Фелипе на «очную ставку».

— Будьте добры обращаться со мной как подобает! — взвизгнул толстяк. — Это недопустимо! Я — президент!

— Хорошо, — кивнул я, употребив жаргон Боливаро-Норте, — при каждом ударе по морде вам будут говорить: «Извините, Ваше Превосходительство!» А теперь быстро и четко: чем занимался 9-й отдел вашей канцелярии?

— Сеньор Баринов! Я ничего не знаю, ничего! — сообразив, что наши дружеские отношения могут серьезно ухудшиться, заверещал Морено. — Я подписал специальное положение об отделе, но не читая! Начальник канцелярии президента сеньор Хоакин Фьерро — вот кто мог бы дать вам полную информацию.