Шрифт:
– Смотри, - проговорил он.
– Красивая...
Это был ярко-красный берет. С трудом преодолевая охватившее его пьяное оцепенение, Бэзил присмотрелся и вспомнил: в лихо надвинутом набекрень красном берете Пруденс стремглав бежала по посольской лужайке, держа под мышкой "Панораму жизни". Бэзил грубо потряс старика за плечо:
– Где ты взял этот берет?
– Красивая...
– Где ты его взял, тебя спрашивают?!
– Красивая шляпа. Она была на голове у белой женщины. Той, что прилетела на большой птице. Вот как белая женщина эту шляпу носила...
– И, тихонько захихикав, старик боком напялил ярко-красный берет на свою блестящую лысину.
– А сама белая женщина где?
Но сознание уже покидало вождя. Он еще раз повторил "Красивая..." и закатил невидящие глаза. Бэзил встряхнул его изо всех сил:
– Говори, старый дурень! Где белая женщина?
Вождь пробормотал что-то нечленораздельное и покачнулся; на какую-то долю секунды сознание вновь к нему возвратилось. Он приподнял голову:
– Где белая женщина? Да здесь, где ж еще.
– И он похлопал себя по туго набитому животу.
– Мы ведь с тобой ее только что съели. С тобой и с другими вождями...
И, повалившись ничком на землю, он громко захрапел.
А туземцы продолжали без устали кружить вокруг костра; по голым телам, переливаясь в огненных бликах, разбегались ручейки охры, крови и пота; высоко над головами у колдунов раскачивались перья, подрагивали, в унисон танцу, леопардовые шкуры и змеиная кожа, позванивали амулеты и бусы, львиные клыки, жабы и летучие мыши. Неутомимые пальцы выбивали барабанную дробь, в темноте выгибались и вздрагивали лоснящиеся от пота спины.
Вскоре после полуночи опять пошел дождь.
Глава 8
– Подойди ты, а то я даже встать не могу, - сказал Аластер, когда раздался телефонный звонок.
Соня встала, подошла к подоконнику, на котором стоял телефон, и сняла трубку:
– Алло. Кто говорит?.. Бэзил, ты?! Вернулся?! Где ты?
– У Барбары. Хотел к вам сейчас приехать...
– Ну, конечно, приезжай, милый. А как ты узнал, что мы переехали?
– По телефонной книге. Как тебе новая квартира?
– Кошмар. Сам увидишь. Аластер решил, что она обойдется нам дешевле, чем предыдущая, но не тут-то было. И потом, нас совершенно невозможно найти: имей в виду, наша дверь - красная, а рядом - вход в какую-то подозрительного вида аптеку.
– Выезжаю.
Через десять минут Бэзил уже звонил в красную дверь. Открыла ему сама Соня:
– Теперь у нас нет прислуги. Что-то мы совсем обнищали. Ты давно вернулся?
– Вчера вечером. Что новенького?
– Ничего особенного. Все кругом обеднели и поглупели. Ты ведь пропадал больше года. Что у Барбары?
– Фредди еще не знает, что я вернулся, поэтому я и решил сегодня пообедать в городе. Барбара должна его подготовить. Мамаша, оказывается, за что-то на меня дуется. Как Анджела?
– У нее все по-прежнему. Только она одна и не обеднела. Марго заперла дом и на всю зиму укатила в Америку. В твое отсутствие были всеобщие выборы и кризис - из-за какого-то золотого стандарта, если не ошибаюсь.
– Да, знаю. Даже не верится, что я вернулся. Забавно.
– Без тебя было очень скучно. Пока ты там в тропиках развлекался, все стали такие важные, зазнались - ужас просто. Между прочим, Аластер однажды вычитал в газете про твою Азанию. Забыла, что именно. Вроде бы у вас там началась революция, а у посла дочка пропала. Впрочем,ты наверняка в курсе.
– Да.
– Не понимаю, что ты нашел в этих революциях? У нас, кстати, тоже поговаривали, что будет революция, но обошлось. Ты, наверное, всей страной управлял?
– В общем, да.
– И, разумеется, влюбился без памяти?
– Да.
– И плел дворцовые интриги, резал глотки придворным?
– Да.
– И пировал с людоедами?.. Милый, давай ты не будешь обо всем этом рассказывать, хорошо? Я понимаю, это должно быть ужасно интересно, но, сам посуди, какой смысл рассказывать о своих приключениях мне, домоседке?
– Правильно, - поддакнул Аластер, который неподвижно сидел в кресле.
– А то он нас с тобой заговорит.
– Милый, а может, ты напишешь книгу? Мы бы тогда ее купили и держали на видном месте - а ты бы думал, что мы ее читаем... Чем же ты теперь собираешься заняться?
– Никаких планов у меня нет. Хочется немного отдохнуть от варварства. Какое-то время поживу в Лондоне или в Берлине, а там посмотрим.
– Вот и отлично. Оставайся лучше в Лондоне. Повеселимся от души - как в старые времена.