– Здравствуй, Светка.

– Разве мы ещё не поздоровались? Ну, здравствуй.

Палило солнце, пылала пустыня, изнывал раскалённый город.

– Поехали, - сказал я.
– Здесь недалеко, минут пять.

– К тебе? Нет, я не поеду. Я ведь проездом - в Эйлат, дочь презент сделала, ублажает мать. Любит.
– Помолчала.
– А потом - на родину, до-дому-до-хаты, пора и честь знать. Каждому в этой жизни своё... Давай посидим где-нибудь в скверике.

– Что ты, Светка, в каком скверике! Мои домашние ждут, я им про тебя столько порассказывал! В пределах допустимого, разумеется.

– Да уж я представляю...

– Нет, правда, поехали.

– У меня всего час двадцать - до автобуса. Посидим где-нибудь в тени.

У входа в торговый центр нас задержали, долго проверяли Светкин багаж.

– Извини, у нас с этим строго.

– У нас теперь тоже.

Кондиционеры работали исправно.

В "Капульском" было свободно, редкие посетители пили - кто кофе, кто минеральную воду. Я выбрал столик в углу.

Подошёл официант, положил перед нами меню.

– Чего-нибудь покрепче? В честь встречи.

– У меня впереди дорога. А впрочем, если хочешь...

– По бокалу белого сухого. Холодного.

– Лучше полусухого.

Мы пили вино, закусывали греческим салатом с брынзой и маслинами.

– Как ты меня отыскала?

– Страна у вас маленькая. Если очень захотеть...

– Где живёт твоя дочь?

– На севере. Никак не запомню названия.

– Расскажи о себе.

– Нечего рассказывать. Живу, как все. На пенсии...

Я поглядывал на часы. Время таяло.

– Твоя дочь замужем за евреем?

– Должно же человеку хоть в чём-то повезти. Первый мужик в нашем бабьем царстве, и сразу - еврей! Да и она ведь тоже в какой-то степени еврейка. Наполовину.

– Твой муж был еврей?

– Муж? Который?

– Ну, отец твоей дочери.

– Мужей у меня было, почитай, полстраны. От директора вэ-пэ-ша до последнего алкаша. Хотя, - Светка грустно усмехнулась, - это почти всегда было одно и то же. Попроси принести стакан воды. И узнай, где у них туалет.

– За твоей спиной.

Светка тяжело поднялась и зашаркала сношенными босоножками.

– Дочь у тебя, должно быть, красивая, - сказал я Светке, когда она вернулась.
– Похожа на тебя?

– Скорее на тебя, - ответила Светка.
– Чернявая.

Я рассмеялся.

– У неё есть дети?

– У неё есть внуки, двое. Я уже дважды прабабка.

– Да ты что!
– удивился я.
– Сколько же ей лет?

– Сорок восемь... или около того... В общем, под пятьдесят.

Я стал подсчитывать.

– Светка, - сказал я.
– Светка, но ведь тогда, в семьдесят первом, перед моим отъездом, тогда ты сказала, что у тебя нет детей, что ты совсем одна.

– Ну, сказала... Сказала-мазала, какая разница...

У меня сдавило горло, показалось, что погас свет. Стало нестерпимо жарко. Или, наоборот, холодно. Нестерпимо.

– Светка, не дурачь меня. Скажи, зачем ты меня дурачишь?

– Ничего я не дурачу. И вообще, давай поговорим о другом. Мы же с тобой столько лет не виделись. Поговорить что ли не о чем? Расскажи про себя.

– Когда она родилась?
– спросил я хрипло.
– Светка, когда родилась твоя дочь?

– Не тренируйся в арифметике, бессмысленно, дело прошлое...
– Она взглянула на часы.
– Расплатись и - пора идти.

– Светка, - сказал я.
– Светка, я не отпущу тебя, Светка.

– Пора, - ответила она.
– Возьми вещи, идём.

Я нёс её вещи, а она держала меня под руку, маленькая, сгорбленная, седая. Остановилась около справочного.

– Поставь здесь. Давай попрощаемся.

– Я посажу тебя в автобус.

– Нет, не хочу, я сама. Давай попрощаемся.

Я опустил вещи.

Светка вытянула шею, притянула меня, поцеловала - в обе щеки.

– Я тебе позвоню. Иди.

Я отошёл и укрылся за массивным бетонным столбом. Выглянул.

Светка помахала кому-то рукой. И тут же к ней подошла женщина высокая, темноволосая, с наметившейся сединой. Я не сомневался, что вижу её впервые. Но... мне показалось, что я узнал её. Показалось?..

Дочь перекинула через плечо рюкзак, подняла материн чемодан, обе женщины направились к стоянке автобуса на Эйлат и смешались с толпой.