Белкина, услышав наверху шаги и голоса, устроилась поудобнее на импровизированном ложе, поправила прическу. Она тщательно выдерживала выбранную линию поведения – делать вид, будто ей все нипочем, как Братец Кролик из любимой Варварой в детстве сказки, которому Терновый куст – дом родной.

Если тюремщики будут находиться на расслабоне, возможно, что-то и обломится. А если нет, то лучше поддерживать с ними почти приятельские отношения, чем непрестанно ругаться и скандалить. Яркая лампочка резала глаза, из-за сильного света провал люка казался абсолютно черным, словно был затянут черным бархатом.

– Я никого в гости не приглашала, – лениво бросила Белкина, на секунду отрываясь от газеты.

Тимур знаком показал своим людям, что выдавать его присутствие не стоит. Он присел на корточки, разглядывая Варвару.

– У вас, ребята, новый парнишка объявился? – небрежно сказала она, почувствовав присутствие чужого. – Или смена прибыла? Может, арестовывать вас пришли?

– И не надейся, – сказал чернорубашечник.

– Пользуйтесь случаем, пока я здесь. Могу помочь набросать пару политических манифестов и воззваний, у меня это хорошо получается, к тому же абсолютно бесплатно.

Тимур не мог понять, притворяется Белкина беззаботной или ее на самом деле тяжело чем-нибудь пронять. Ему не часто приходилось наблюдать журналистов вблизи, у этой профессии для Тимура существовал ореол таинственности и великолепия.

– Ого! – сказала Белкина, прикладывая ладонь ко лбу, будто что-то могла рассмотреть в темноте распахнутого люка. – К вам начальник приехал? Если приехали для того, чтобы поинтересоваться, есть ли у меня жалобы, то их у меня нет, кроме одной – поскорее бы на свободу. Привычка дурная, – принялась объяснять Белкина невидимому собеседнику, – не могу писать в стол, не могу писать, если никто меня не подгоняет. Никакой определенности! Журналист, не знающий, в какой номер газеты попадет его статья, не может писать просто так – в пространство. Вы в самом деле начальник, самый главный террорист? Никто еще не высказал желания поменяться со мной местами? Неужели в нашей стране не найдется мужественного человека, который способен стать заложником ради освобождения известной журналистки?

– Я же говорил, с ней все в порядке, – прошептал чернорубашечник. – Она из тех баб, которые даже погруженные в концентрированную серную кислоту чувствуют себя великолепно.

– Понятно, – тихо ответил Тимур. Его бы больше устроила Белкина с покрасневшими от непрерывного плача глазами.

«Зря Гаспаров собирается ее освободить, – подумал он, – по лицу видно, она никому не прощает и ничего не боится.»

– Меня будут выводить на прогулки? Я даже согласна, чтобы мне завязывали глаза, или делайте это ночью, когда я не смогу понять, где нахожусь.

Варвара достала сигарету и требовательно крикнула:

– Огонька!

Чернорубашечник бросил в провал люка зажигалку, Белкина ловко поймала ее на лету.

– Сигареты дорогие курит, – пожаловался чернорубашечник, – мы, кстати, их за свои деньги покупаем.

– Не больно-то вы разорились, террористы долбаные! – крикнула Белкина. – Я, кстати, к вам в компанию сама не набивалась, а курить всякую дрянь не приучена. Положение обязывает.

Тут Белкина лукавила. Случались на воле моменты, когда она курила и вонючие дешевые сигареты, если посреди ночи обнаруживалось, что пачка любимого сорта пуста.

Тимур закрыл рот, так и не сказав Белкиной ни слова.

– Глаз с нее не спускать, по чужим участкам не шастать! С местными бабами не знакомиться.

– Неужели вы считаете, что мы такие идиоты?

– Вы расслабились. Сегодня вы готовы болтать с ней за жизнь, завтра вы поленитесь бочку на люк закатить, а послезавтра она убежит от вас.

– Смена предвидится?

– Нет, вас и так двое.

– Об оплате поговорить надо, – сказал чернорубашечник.

– Мы договаривались о сумме заранее, – напомнил Тимур.

– Ситуация-то изменилась. Мы не знали, что из похищения получится новость, о которой станут болтать на всех телевизионных каналах. Вы не сказали, что она – звезда.

По глазам Тимура бандиты поняли, что им дополнительных денег не видать.

– Это от вас не требует дополнительных усилий, – официально заявил он. – Запишите ее на видео. Вот примерный текст того, что она должна сказать, – Тимур подал лист бумаги с несколькими строчками. – Она журналистка, придумает, как разукрасить. Смотрите, чтобы руки в кадр не попали, мы обещали ее отрубленный палец прислать.

Электрик захихикал, но тут же смолк. Тимур не был настроен шутить.

– Как насчет ночных прогулок?

– На ваше усмотрение. Если убежит, лучше вам потом со мной не встречаться.

Любитель бриллиантов Тимур убедился, что службу охранники несут исправно, не пьют, и уехал в Москву.

Гаспаров выслушал его молча, не перебивая, лишь сдержанно кивал, мол, все идет хорошо. Затем приобнял Тимура за плечи. Мужское прикосновение было неприятно бандиту, но говорило о том, что Гаспаров благосклонен к нему.