Глебов поморщился:

— Ну почему вам постоянно мерещится КГБ? Это далеко не единственная служба. Конечно, я работаю в контакте с комитетчиками, иначе было бы трудно обеспечить нашим сотрудникам приемлемые условия и добиться поддержки на местах, — он выразительно кивнул головой в сторону «предбанника», — но представляю я совершенно другую организацию. Вы меня интересуете исключительно как одаренный ученый. Я знаю, что ваш научный потенциал раскрыт далеко не полностью — руководство вашего института, вместо того, чтобы создавать вам идеальные условия, травит вас и вставляет палки в колеса. Я предлагаю вам работу в прекрасных условиях, с самым современным оборудованием, с талантливыми сотрудниками и высокопрофессиональными лаборантами. Никто не будет портить вам нервы всякой политической галиматьей, — он опять покосился на «предбанник» и скучающего там Тарана, — никто не будет расходовать ваше драгоценное время на всякий бред вроде принудительных работ в колхозе или на овощной базе. И я уж не говорю о том, что ваш труд будет значительно лучше оплачиваться, тем самым избавит вас от многих утомительных и унизительных бытовых проблем.

— И никакой политики?

— Ну, почти никакой. Жить в обществе и быть свободным от общества невозможно, — процитировал Глебов с легкой иронической улыбкой.

Софа почувствовала легкую опьяняющую слабость. Пришел большой сильный мужчина и сказал: «Верь мне. Я решу все твои проблемы. Все плохое останется позади. Твои враги останутся с носом. Для тебя начнется счастливая спокойная жизнь, ты ее достойна».

И пусть она интересует его не как женщина, а как ученый, и пусть она видит его в первый раз в жизни и ничего не знает ни о нем, ни о том будущем, которое он ей предлагает, и пусть во всем этом есть что-то таинственное, а значит, и подозрительное, но в данном случае именно он воплощал в себе главную мечту каждой женщины — сильный мужчина, берущий на себя все ее проблемы, — и Софа твердо сказала:

— Я согласна.

На новом месте работать было сначала непривычно — не было болтовни в общих курилках, — в каждой комнате было выделено отдельное комфортабельное место для курения; не было общих чаепитий — кофе разносили по рабочим местам молчаливые, вышколенные как роботы официантки. Все было организовано так, чтобы сотрудники ничего не знали о работе друг друга. Секретность в этой организации не была пустым словом, она была здешним воздухом. Работа была организована безупречно, оборудование первоклассное, необходимые реактивы доставляли по первому требованию. Только работай. Софья Вениаминовна чувствовала себя почти счастливой — даже отношения с мужем более-менее наладились, — ее новая зарплата вызвала у него уважительное изумление, а прекращение разговоров об отъезде окончательно успокоило. Пожалуй, единственное, что Софу не вполне устраивало в новой работе — это какая-то зашоренность, отсутствие представления о спектре научных работ института, его стратегических задачах. Раньше Софа, как всякий настоящий ученый с широким кругозором, представляла себе всю ту научную работу, которой занималась ее организация, участвовала в работе ученого совета, в научных конференциях и семинарах. Теперь она знала только свой узкий участок, поставленную перед ней непосредственную задачу, и не более того. Она понимала — таковы правила секретности, такова плата за прекрасные условия и высокую оплату, но ее душа ученого не могла с этим смириться.

Ее работа на первом этапе заключалась в том, что нужно было добиться от исходного вещества — стимулятора мышечной деятельности, чтобы оно в кратчайший срок выводилось из организма подопытных животных, причем выводилось полностью, так чтобы никакой анализ не показал его наличия в крови. Но при этом стимулирующее действие на мышцы на некоторое время сохранялось.

Задача не показалась Софе слишком трудной, и через несколько недель после ее подключения к работе ей удалось найти необходимый компонент, способствующий быстрому выведению активатора из организма. Кролики чувствовали себя неплохо, тесты выполняли блестяще, обнаружить остаточные следы активатора в их крови не представлялось возможным. Правда, на второй и третий день эксперимента они скучали, переставали есть. Но потом приходили в норму. На смену кроликам поступили шимпанзе. Софа была поражена, она знала, как дороги человекообразные обезьяны, и поняла, какое значение придается ее работе, хотя не очень понимала ее конечный смысл.

С обезьянами опыты тоже прошли благополучно, и в один прекрасный день в ее лаборатории появились пятеро атлетически сложенных молодых мужчин. На этот раз Софа была шокирована — эксперименты на животных проводились недолго, не были изучены все побочные эффекты применения активатора, не прослежены долговременные действия.

Новые пациенты отличались от кроликов еще и тем, что умели разговаривать, к царящей в организации секретности относились несерьезно, и однажды один из них, разговорившись от скуки, рассказал доктору Сергеевой, что они — спортсмены, и в результатах эксперимента кровно заинтересованы для повышения своих спортивных достижений… Софа возмутилась: выходит, она занималась всего лишь изготовлением не поддающегося обнаружению допинга! И вокруг такого малопочтенного дела наворочено столько красивых слов и создана такая секретность?

Она добилась встречи с Глебовым и высказала ему все свое возмущение. Глебов в ответ только мило улыбнулся.

— Софья Вениаминовна, нам приходится заниматься самыми различными вещами. Там, — он воздел глаза к потолку, намекая на самые высокие сферы, — там очень уважают спорт и хотят, чтобы наши спортсмены любой ценой занимали самые высшие места на всех международных состязаниях. Но я с вами совершенно согласен — это мелкая цель, недостойная настоящего ученого. В то же время, выполняя эту работу, вы блестяще проявили свои способности, доказали, что можете работать быстро и точно, что в вас сочетаются талант теоретика и экспериментатора, и, что не менее важно, вы вполне понимаете требования секретности. Вы были под постоянным наблюдением, не обижайтесь, таковы наши правила, особенно в отношении новых сотрудников, — и я с удовлетворением могу констатировать, что вы вели себя безупречно, нигде и ни с кем не обсуждали свою работу, не позволяли себе излишней откровенности. Должен вам сказать, что вы по характеру как нельзя более подходите для нашей работы. Вы сдержанны, спокойны, не болтливы — редкое для женщины сочетание качеств, — Глебов улыбнулся, — вы думаете, прежде чем говорить и делать. И теперь, когда вы блестяще справились со своей первой работой в нашей организации, я принял решение ознакомить вас более подробно с действительно серьезными проблемами.

Так и прошли годы — от одной проблемы к другой. Софа работала, отдавая все силы конкретно поставленной задаче, а потом, когда работа успешно заканчивалась, она отдавала все материалы и черновики Глебову и забывала об этой работе. Что ж, за все в этой жизни надо платить. Возможность делать любимую работу и получать за это хорошую зарплату — да об этом многие люди могут только мечтать!

Однажды Глебов вызвал Софу к себе в кабинет.

— Софья Вениаминовна, я хочу поставить перед вами еще одну локальную задачу. Вот это вещество, — он протянул ей флакон темно-синего непрозрачного стекла, — обладает рядом лечебных свойств, но усваивается только пациентами с первой и второй группой крови. Ваша задача — подобрать компоненты, не меняющие структуры и свойств данного препарата, но обеспечивающие его воздействие на людей с четвертой группой крови.

— Могу я узнать, каким действием обладает этот препарат? Мне легче будет с ним работать, если я буду больше знать о его специфике.

Глебов недовольно поморщился.

— Софья Вениаминовна, вы уже познакомились с царящими у нас порядками. Если вам о чем-то не сообщили, — значит, этот вопрос вне пределов вашей компетенции. Секретность есть секретность.

— Но как же я буду экспериментировать с этим препаратом, не зная его лекарственных свойств?

— Ваша задача заключается только в расширении спектра его усвояемости. Эксперименты по его лекарственному воздействию будут ставить в другой лаборатории. — Глебов раскрыл папку с какими-то документами, давая понять, что их разговор закончен.