Софа навела полный шухер у себя в лаборатории, расшевелила ленивых и спящих сотрудников. Начальником был симпатичный старичок предпенсионного возраста. Он тихо сидел себе в лаборатории и ждал пенсии — у него было больное сердце, он и перевелся в это тихое болото, чтобы не волноваться. Софа сумела разбудить и его, он оживился, пошел с Софой по начальству, сумел пробить в план на будущий год нужную тему, отыскал у себя в столе забытые разработки и, в свою очередь, сумел заинтересовать ими Софу. Софа опять стала пропадать на работе, тема ее захватила. С маленькой дочкой возился муж. Он отводил ее в ясли, приводил, кормил, укладывал спать и сам брал больничные, когда она болела.

Старенький Софии начальник много болел и наконец вышел на пенсию, выбив перед уходом чуть не со скандалом Софе должность начальника лаборатории.

Перед Софиным назначением кадровик надел очки и прочитал в ее личном деле не только отпечатанную крупными буквами фамилию Сергеева, но и сомнительное отчество — Вениаминовна, а дальше шли уже совершенно вопиющие еврейские родители. Кадровик забил тревогу, но было поздно — Софу уже утвердили. Кадровику сильно попало от его собственного начальства, и он затаил на Софу злобу.

Прошло некоторое время, работа в лаборатории шла неплохо, но кто-то все время вставлял палки в колеса. Софа не умела хитрить и прогибаться перед начальством, она умела работать и хотела только, чтобы ей не мешали. Отношения с начальством понемногу испортились, все Софины заказы на приборы и реактивы выполнялись на 50 процентов и в последнюю очередь. Сотрудникам не повышали оклад. Софа нервничала, это сказывалось на работе. К тому времени у нее уже была готова докторская. И один раз ее уже прокатили.

Многие знакомые и родственники уезжали в Израиль или в Америку, в институте стали коситься на евреев. После особенно бурной сцены у начальства, оно дало понять Софе, что ни о защите докторской, ни о дальнейшем административном росте Софа пусть даже и не мечтает. И Софа решилась уезжать. Видит Бог, она этого не хотела, ее вынудили. Возможно, там, за границей, она сможет найти работу по специальности, работы она не боится, с языком у нее обстояло дело неплохо — нужную ей литературу Софа читала спокойно. Отец Софы к тому времени умер, мать была согласна ехать куда угодно, лишь бы не разлучаться с дочерью и внуками. Но тут возникло неожиданное препятствие в лице мужа Володи. Он русский, сказал муж, и ни в какой Израиль не поедет, ему там нечего делать. Он хочет, чтобы его дети жили у себя на родине, и кроме того, у него там, в глубинке, пожилые родители, и он их ни за что не бросит. Софа приводила ему тысячи аргументов, но муж твердо стоял на своем.

— Я разведусь с тобой и увезу детей! — пригрозила Софа в полном отчаянии.

— Не увезешь, — криво усмехнулся муж. — Дочке на будущий год в школу, чтобы ты с первоклассницей возилась, палочки писала? Ты хоть знаешь, сколько у нее осталось молочных зубов и что один коренной растет криво? Хоть раз в жизни ты была на празднике в детском саду? Интересовалась ли ты, какие книжки мы с ней вслух читали и что она уже сама знает буквы?

Муж забылся и уже кричал на Софу злым шепотом, потому что дело происходило поздно ночью, когда дети спали.

— Володя, успокойся! — Софа испугалась, что ему станет плохо.

— Ты меня обманула, — глухо сказал он. — Я мечтал совсем не о такой семейной жизни. — Он глубоко вдохнул и сказал спокойно:

— Но детей я тебе не отдам. Им со мной будет лучше. Так что если тебе тут уж совсем невмоготу, можешь ехать одна.

— Ты с ума сошел, куда же я без вас!

Больше они об отъезде не говорили. На работе у Софы атмосфера стала совершенно невыносимой. Начальство прямо намекало на увольнение по собственному желанию. Софа держалась из последних сил, потому что уволиться было некуда.

Однажды утором на столе у Софы зазвонил телефон.

— Софья Вениаминовна, вас срочно просят зайти в отдел режима.

Софа пошла к режимникам, сжав кулаки, готовая к очередному сеансу морального мордобоя, однако все было совсем не так, как обычно.

Начальник отдела режима Таран сидел в собственном предбаннике вместо секретарши, Софе молча кивнул и указал на дверь своего кабинета. Софа вошла. За столом Тарана сидел очень крупный, очень плечистый худой мужчина лет тридцати пяти — сорока с маленькими, глубоко посаженными серыми глазками. Когда Софа вошла в кабинет, он привстал, поздоровался и указал ей на кресло для посетителей.

— Садитесь, Софья Вениаминовна. Моя фамилия Глебов, зовут меня Олег Николаевич. Я давно слежу за вашими научными работами и отношусь к вам с большим уважением. Сложившаяся вокруг вас обстановка, безусловно, мешает вам работать. Я хочу вам предложить перейти ко мне.

Софа была удивлена. Более того — она была ошарашена. Она шла сюда, готовясь к очередной экзекуции, а вместо этого ей говорят комплименты и предлагают работу.., тут поневоле возникнут подозрения.

— Судя по всему, вы приглашаете меня работать в КГБ? — спросила Софа с плохо скрытым сарказмом.