– Ты о чем? – отозвалась Ирина.

– О тебе и моем отце. Он действительно часто стал приезжать сюда. Какие у вас дела? Он сказал мне, что помогает тебе.

– Слушай ее больше! Она тебе еще не то расскажет. Она – страшная женщина! А ты – мальчишка. Это вы с отцом думаете, что поимели ее, а на самом деле это она поимела вас! А твой отец – ничего еще, сильный мужик.

– Замолчи! Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? – Она вцепилась рукой в рукав его куртки.

– Оставлю, если ты отдашь принадлежащее мне по праву золото!

– Но у меня нет никакого золота.

– Правильно, ты продавала монеты, получала за них хорошие деньги. И кто помогал тебе в этом? Румяна? Твоя лучшая подруга, которой ты доверяешь больше всего на свете? А ты не знаешь, кто ее дружок, кто помогал ей, в свою очередь, продавать золото?

– Уйди, прошу тебя, или я действительно сделаю то, что обещала.

– Да я не боюсь тебя, поняла? Потому что я не убивал Стефана. Когда я пришел в себя, проснулся, он был уже мертв. Я только вынул нож из его горла, это все! И никто ничего не докажет. А ты, ты, подлая, обманула меня, спуталась с этими турками, чтобы только проникнуть к ним в дом и найти золото! Если ты прямо сейчас не дашь мне все, что у тебя осталось, а я знаю, ты – баба запасливая, ты не могла продать абсолютно все… Так вот, если ты не отдашь мне золото, я сожгу этот дом вместе с вами – с тобой и твоим любовником! Вы будете спать, один в другом, когда вас охватит пламя! Как же я ненавижу вас обоих… – Он всхлипнул.

Биртан, оглушенный услышанным, вдруг взорвался.

– Скажи, – закричал он, обращаясь к Ирине. – Это правда? Ответь мне, ты спала с моим отцом?

– Если ты веришь этому пьянице и неудачнику, то можешь считать нашу помолвку расторгнутой, – сказала она сухо и выпустила Биртану дым сигареты прямо в лицо. Глаза ее потемнели, она смотрела и на Биртана, и на Николая презрительно, как на существ низшего порядка.

– Почему ты так смотришь на меня? – Биртан подошел к ней ближе, его трясло.

– Подойди, подойди, обними ее, ну! Поцелуй ее – на моих глазах…

Биртан резко повернулся к нему и вдруг, словно кошка, легко подпрыгнул и бросился, гибкий, тонкий, на Николая и принялся колотить кулаками по его лицу, потом как-то сразу обмяк, внутри его что-то хрипло, влажно хрустнуло, булькнуло, и он замер, распластался на груди Николая.

Ирина, наблюдавшая эту сцену, сначала ничего не поняла.

– Коля? Что с ним? Ему плохо?

Николай взял Биртана за плечи, приподнял, выполз из-под него и стал отплевываться. И Ирина увидела, что он плюется кровью. Она метнулась к Биртану, перевернула его на спину и с ужасом увидела в его горле нож. Кровь фонтаном била из артерии. Все вокруг начало окрашиваться кровью.

Когда она пришла в себя, Николай, протрезвевший, сидел на постели и курил.

– Он мертв. Сам виноват. Бросился на меня. Мне пришлось защищаться…

Ощутив неприятный холодок внутри, как тогда, когда она поняла, что Николай убил Стефана, Ирина вдруг почувствовала, что теперь настала ее очередь. Николай, тяжело переживавший свое зависимое положение от нее в случае со Стефаном, не станет прогибаться перед ней теперь, когда он совершил еще одно убийство. Он не оставит в живых свидетеля – единственного свидетеля двух совершенных им преступлений. Сколько у нее времени на то, чтобы принять правильное решение? Ведь теперь, когда у нее нет Биртана и остался лишь один Джаид, она не может потерять единственный шанс устроить свою жизнь!

Она смотрела широко распахнутыми глазами на обезумевшего Николая и думала о том, что все это расплата за те долгие месяцы женского счастья и вседозволенности, которые она позволила себе, находясь в каком-то блаженном, полубессознательном состоянии, именуемом свободой. Слишком много граней она с легкостью переступила, сделала слишком большой и затяжной глоток наслаждения, чтобы остаться живой, чтобы не захлебнуться, не задохнуться.

– Ты собираешься меня убить? – спросила она, чувствуя, как пересохло в горле. Коля-Николай, муж, мужчина, за которым она была замужем, мужчина, которому она готовила фасолевый суп и стирала рабочую одежду, мыла голову и спину, поливая из ковша теплой водой. Да, когда-то они были очень близки. Хотя, быть может, именно сейчас они близки, как никогда.

И словно в подтверждение своих мыслей, она вдруг услышала:

– Мы же с тобой не чужие люди. Я понимаю: я убил твоего любовника. Но я ненавидел его, понимаешь? Я спать не мог, представляя, как вы с ним… вдвоем…

Он сидел перед ней тихий, с печальным лицом, и никак не походил на убийцу. Так, обыкновенный мужчина, выпивший бутылку-другую ракии и теперь внезапно протрезвевший. Он вел себя так, словно Биртан умер сам, своей смертью, а Николай оказался лишь свидетелем трагедии. Да, ему было жаль этого молодого парня, все-таки он умер, но – ни раскаяния во взгляде, голосе.

– Ты хочешь мне что-то сказать? Я чувствую это. Что? Снова отнесешь тело на заброшенную фабрику? Как ты теперь будешь жить после всего, что натворил? И как ты вообще мог ударить его ножом в горло? Он же не гусь, не утка, он был живым человеком!

– Говорю же, – промолвил он уже более нервно и даже зло. – Что прошло, то прошло. Мы с тобой – родные люди, с кем бы ты ни любилась. Ты не бойся меня, я не собираюсь ничего с тобой делать. Я – не убийца.

– Может, это не ты зарезал его?