Шрифт:
В подъезде она разжала ладонь. Кусок пластиковой трубки для коктейля, какими пользуются в ресторанах «Макдоналдс», был чем-то заполнен. Маша извлекла оттуда свернутую записку, развернула ее и прочла: «МЫ – ТАКСИДЕРМИСТЫ. НАС ДЕРЖАТ ПОД ЗЕМЛЕЙ В ПОДВАЛЕ. СПАСИТЕ НАС. МОНАСТЫРСКАЯ. ПОЛУШКИНА. РОДИОНОВА. БОБРОВА. СМОЛКИНА. СТОРОЖЕВА».
Маша тут же вспомнила, с каким легкомыслием ребята отнеслись к обрывку точно такой же записки, которую Сергей выудил из мусорного бака. И сколько же таких сообщений самыми разными способами узницы-таксидермисты (именно так называют специалистов, делающих чучела) пытались переправить на волю? И с мусором, и в самих чучелах…
Когда она вышла из подъезда на свежий воздух, у нее снова закружилась голова. Уж слишком много впечатлений за последние пару дней.
– Медлить нельзя, – сказала Маша, обращаясь к окружившим ее ребятам. – Таксидермисты скорее всего находятся в овощехранилище, под нашим двором…
И она протянула им записку.
Глава X
В подземелье
Когда они вернулись во двор, уже смеркалось.
– Как ты думаешь, – спросил Дронов Сергея, – твой отец поверит тому, что мы собираемся ему рассказать?
– Мой отец поверит только собственным глазам, – ответил Горностаев. – Но помочь ему в этом сможем только мы.
– Значит, ночное дежурство не отменяется? – спросил Никитка.
Он один чувствовал себя обманутым. Вся его теория о готовящейся катастрофе, после которой более совершенная цивилизация оставила бы в живых лишь избранных, да представителей флоры и фауны, рухнула в тот момент, когда он собственными глазами увидел в Машиных руках записку от исчезнувших таксидермистов. Круг замкнулся. Животные, которых он видел ночью в своем дворе, были, скорее всего, уже готовыми изделиями, предназначенными для отправки заказчикам. Их осторожно вынесли из подземелья и поставили в безопасное место для того, чтобы впоследствии поместить в какой-нибудь фургон, в котором чучела доставляли на место. Сначала это было чучело крокодила, потом – зебры, а вчера – фламинго. И с этими фактами пришлось смириться.
– Дежурство не отменяется, безусловно. Но до ночи еще далеко, а у меня из головы не идут бедные женщины, которые сейчас находятся где-то у нас под ногами, – сказал Сергей.
– Что же мы одни можем сделать? – спросила Маша. – Пробраться тайно в овощехранилище, найти подземный ход, ведущий непосредственно к помещению, где они сидят, и спасти их? Но кто нас туда пустит?
– Однако ведь мы даже и не пытались, – заметил Дронов.
– Если поднимем шум, привлечем внимание к себе, нас схватят и…
– …тоже бросят в подземелье.
– Сергей, я думаю, что тебе все-таки необходимо об этом рассказать отцу, – заявила Маша. – Ты иди домой, встретимся все здесь без четверти двенадцать, как и договаривались. Если твой отец придумает, как разоблачить Атаева, ты позвонишь нам и дашь отбой. А вот если его не окажется дома или ты его не сможешь найти даже по телефону, тогда мы вынуждены будем сами проникнуть в подземелье и освободить этих женщин.
– Может, ты и права.
– Только учти, что приблизительно то же самое происходит у Атаева и на даче. Я уверена, что под теплицами у него живут люди, которых он держит взаперти, когда на участке находятся посторонние. Эти люди работают там в качестве рабов, выращивая цветы и ухаживая за ними и следя за порядком в доме и саду. Подождите… Может, нам взять в качестве заложника Кирилла?
– И что это даст?
– А то! Мы заманим его куда-нибудь, откуда ему невозможно будет сбежать, после чего позвоним его папаше и скажем, что нам все известно о том, чем он занимается. Что он держит рабов, о таксидермистах. И предложим… Но вот что ему предложить, я понятия не имею…
И тут она замолчала. Ей даже сначала показалось, что это галлюцинация. Прямо на нее, как призрак, шел Кирилл Атаев, собственной персоной. Но, к удивлению всех присутствующих, не один, а в сопровождении рослого милиционера.
– Это ты Маша Пузырева? – спросил мент, останавливаясь как раз напротив Маши и глядя ей прямо в глаза. И такой нехороший у него был взгляд, что девочка побледнела от страха.
– Я, а что?
Она перевела взгляд на Кирилла и прочла на его лице такую ненависть, что сразу все поняла. Но было уже поздно.
– Да, это она, она, – захлебываясь, затараторил Атаев-младший, сверля ее взглядом. – Она проникла к нам на дачу и украла велосипед, совсем новенький. Видите, она вся перебинтована? Это она падала с велосипеда, когда улепетывала от меня… Я ее преследовал, но в лесу ее уже ждали на машине сообщники, которые погрузили велосипед в багажник и увезли его в неизвестном направлении.
– Атаев, ты что, сошел с ума? – Маша вдруг словно очнулась и даже привстала со скамейки, на которой сидела в окружении друзей и брата. – Я проникла к тебе на дачу? Да это же ты сам привез меня туда…
– Интересно, и на чем же я тебя привез?
– Нас привез на машине ваш шофер, ты же его потом отправил назад…
– Так, гражданка Пузырева, я вынужден взять вас под стражу.
И милиционер, взяв Машу под руку, повел ее за собой.
– Подождите! – крикнул Горностаев. – Вы не имеете права отводить ее в милицию без родителей. Она – несовершеннолетняя!