– Ах ты, сыромятная душа. В плети его, атаман!
– загорячился Степан Нетяга.

– Погодь, друже, - придерживая Степана, тихо молвил Болотников. Погодь, донцы.

И тут все увидели, как изменилось суровое лицо атамана, как разгладилась жесткая упрямая складка над переносицей.

"Благодать-то какая!" - просветленно подумалось Болотникову. Оратай размеренно наваливался на соху, которая слегка подпрыгивала в его руках. Черный, жирный, лоснящийся пласт покорно ложился вправо от древней деревянной косули. От свежей борозди, от срезанных наральником диких зеленых трав дурманяще пахло.

"Благодать-то какая, господи!" - с благостным выражением на лице повторил про себя Иван и снял шапку. И тут припомнились ему свои первые борозды, строгий хлебопашец-отец на страдной ниве, односельчане-мужики с литовками в яровом жите...

– Что замешкал, батько?
– вопросил Нагиба.

– Поехали, - будто очнувшись от сна, коротко бросил Болотников и тронул коня.

Первой увидела казаков баба. Она испуганно ойкнула и что-то поспешно молвила мужику. Тот опустил поручни, разогнул спину и хмуро повернулся к повольнице.

– Кто таков?
– спокойно, не повышая голоса, спросил мужика Болотников.

Оратай неторопливо обвел невеселыми глазами казаков и неохотно буркнул:

– Митяйка, сын Антипов.

– Беглый, поди?

Мужик еще пуще нахохлился.

"Откель эти казаки?
– обеспокоено раздумывал оратай.
– С Дону аль служилые из городов по прибору? Коль служилые - беды не избыть. Плетками излупцуют, веревками повяжут - и к боярину. А там новые плети, боярин-то лют, усмерть забьет".

– Да ты нас не пужайся, к боярину не вернем, - словно подслушав мужичьи мысли, произнес Болотников.

– А сами-то откель?
– диковато насупясь, вопросил пахарь.

– С донского понизовья.

– А не врешь?.. А ну побожись.

Иван перекрестился. Мужик малость оттаял.

– Не таись, друже. Сами когда-то в бегах были. Я вот на князя Телятевского ниву пахал, а есаул мой Нагиба - на нижегородского боярина, умиротворенно, располагая к себе мужика, молвил Болотников.

– А я на Василия Шуйского, - тяжко вздохнув, признался оратай.

– Ведаю сего князя. На Руси его никто добром не поминает. Пакостлив, корыстен и коварен. Мужиков самолично кнутом стегает. И темниц у него поболе всех, - помрачнев, высказал Болотников.

– Воистину, милок, - кивнул мужик.
– Боярщина у Шуйского злолютая. Из нашей деревеньки, почитай, все убегли. Невмоготу стало. Тиуны да приказчики у князя свирепые, три шкуры дерут.

– Где ж остальные?

– К вам на Дон убегли.

– А сам чего ж?

– Тут порешил осесть.

– Чего ж так?

– Землица тут добрая.
– Мужик наклонился и отломил от пласта жирный темный ком. Помял пальцами.
– Вишь, какая землица. Такая и без назему станет родить. Знатный хлебушек вырастет.
– Голос мужика потеплел, нахмурь сошла с лица.

– Да ты рази не слышал, сыромятная душа, что пахать степь никому не дозволено?
– подступил к мужику Нетяга.

– Слышал, - вновь тяжко вздохнул оратай.
– Но как же мужику без землицы? Она, матушка, и поилец и кормилец. Испокон веков так. Сам господь повелел от земли кормиться.

– Это на Руси так богом указано. А тут Дикое Поле, казачья сторона, и пахать здесь мужику не велено. Уходи подобру-поздорову!
– сердито молвил Нетяга.

– А коль не сойду?
– глаза Митяя отчаянно сверкнули, знать, мужик был не из пугливых.

Казаки загудели:

– Силом выпроводим! Чтоб духу не было!

– Дикое Поле не пашут!

Казаки не зря огневались: веками степь лежала нетронутой, веками не ведала крестьянской сохи. Тут только волю дай: один вспашет, за ним другой потянется, вотчинники на хлеб нахлынут - и начнется в казачьем краю новая боярщина. Нет, не бывать в степи оратаю!

– Утопим соху, братцы!
– прокричал Нагиба.

– Утопим!

Казаки принялись было отвязывать соху, но Болотников не дозволил:

– Погодь, донцы... А ты, Митяй Антипов, меня послушай. Противу казаков тебе не устоять. То наша земля, и распахивать ее никому не дадим. Так что выбирай - либо к нам приставай, либо ступай в Верховье. Там тебе и соха сгодится. Чуешь, Митяй?

– Чую, - угрюмо проронил мужик и принялся выпрягать лошадь.

– Так с нами пойдешь али как?

– Не, милок, с вами не пойду. Плохой из меня казак.