– Нет, – Надежда рассматривала паспорт того парня, – фотография, конечно, давнишняя, но получается, что сейчас ему тридцать два года, одет как он был?

– Там плохо было видно, грязь, кровь кругом, но куртка хорошая, кожаная, ботинки приличные, нет, на шпану никак не похож, и на алкаша тоже.

Надежда что-то соображала:

– Знаешь, что может быть? Допустим, выхватил у Нины сумочку кто-то из этих парней, тех, кого ты на помойке видела. Конечно, если бы они все там были, никто бы вступаться не стал, связываться с такой кодлой никому неохота, а если там сначала кто-то один был? Нина была интересная, может, этот, как его, Олег Примаков, увидел, что девушку грабят и решил помочь, побежал за тем, кто сумку вырвал, а там его целая толпа встретила и избила. Я подумала немного.

– Все может быть, только сумки у этих парней не было, я точно помню, они ведь мимо меня пробежали.

– Значит, так, – Надежда была полна энергии, – принимаем эту мою мысль как гипотезу. Допускаем, что этот Олег оказался порядочным человеком, побежал за одним из парней, отобрал у него сумку, хотел вернуться, но тот привел подкрепление, но за это время Олег успел сумку припрятать.

– А если не Олег сумку припрятал, а один из этих парней?

– Исключено! Перед тем, как прятать, они бы посмотрели, что там, а уж когда увидели, сколько там денег, то забыли бы про Олега и следили только друг за другом, чтобы никто с деньгами не сбежал.

– А та бабка во дворе в лицо их видела и по фамилии их главного называла…

– Ну и что? Во-первых, они могут уже сбежать, пока милиция будет собираться, а во-вторых, ну, арестуют кого-то из них за хулиганство, они про сумку и не вспомнят, зачем еще лишнее на себя брать! Теперь план действий. Первое, идем к этому Олегу по домашнему адресу, там покрутимся, может, узнаем, в какой он больнице. Второе, ищем, в какой он больнице по справочному. Если он в себя придет, можно с ним поговорить. Третье, раз живет он не на Петроградской, то что он там делал? Приходил к кому-нибудь или работает там? Значит, идем на то место, там походим, посмотрим. Насколько милиции легче! Расспросили соседей, родственников, все и узнали, а тут прямо морока!

– Ага, милиции легче, когда у них все улики прямо перед носом увели! Я паспорта сперла, ты – видеокассету.

Надежда посмотрела пренебрежительно.

– Ты думаешь, если бы они эту кассету там в видике нашли, они бы что-нибудь сообразили, при их-то загруженности и вечной нехватке времени?

– А у тебя, значит, время есть подумать?

– Времени у меня навалом, зато денег мало.

– Да, у меня теперь тоже времени навалом, а денег совсем не будет. Надо новую работу искать.

– Подожди, вот разберемся с этим делом, тогда и будешь новую работу искать.

– А тебя, Надежда, хлебом не корми, только дай в какую-нибудь историю влезть. Думаешь, не помню, как тогда, два года назад вы с Валей Голубевым что-то расследовали, когда Никандров повесился и Лена…

– Да ладно тебе, мы тогда сами так и не поняли, что в конце концов случилось, но жизнь мы кому-то здорово подпортили. А сейчас мы с тобой до завтра распрощаемся, у меня-то обед готов, а ты езжай домой мужа кормить, потому что раз он к тебе вернулся, это хорошо, значит любит, но подстраховаться все равно не мешает: готовь ему обеды повкуснее, и каждый день все разное. Как знать, может быть, его вторая жена хорошо готовила.

Я хотела сказать, что по моим подозрениям Борькина вторая жена вообще не готовила, тут мне опасаться нечего, но не стала ничего говорить и поспешила домой. Надежда плохого не посоветует!

У подъезда меня окликнули. Со скамейки поднялась какая-то женщина, и я с изумлением узнала в ней Витькину жену Лену, мою бывшую институтскую подругу. Сердце екнуло. Вот принесла ее нелегкая! Ничего, кроме новых неприятностей, мне ее приход не сулил.

– Привет, а ты в квартире-то была, там что, нет никого?

– Нет никого, а что, кто-то должен быть?

– Как – кто? – я очень натурально удивилась, – Боря должен был вернуться, он сейчас здесь живет.

– Поздравляю, – Ленка усмехнулась, – значит у тебя в личной жизни все в порядке.

– Послушай, – осторожно сказала я, – если мы будем скандалить, то пойдем, пожалуй, в квартиру.

Мы поднялись, разделись. Ленка молчала.

– Что случилось? – не выдержала я.

– И ты еще спрашиваешь? – она заорала. – Ты какого черта молчала? Не могла трубку снять и мне позвонить?

– Да о чем ты?

– Как о чем? О бабе Витькиной. Вы там что, совсем обалдели, затаились?

– Так бабы-то, Леры, уже и в живых нет, спохватилась! Ты вообще-то в курсе?

– Теперь в курсе!

– И кто же тебя просветил?

– Нашлись люди, но ты-то хороша, меня там дурой выставляют, а ты молчишь.

С одной стороны, мне было перед Ленкой неудобно, а с другой – я разозлилась.

– Послушай, ты хоть представляешь, какая там в фирме обстановка? Да мы там пикнуть не смели. Ну, хорошо, позвонила бы я тебе, и в тот же день твой муженек меня уволил, а мне работа была нужна.