Наконец мы с Надеждой нашли эту вторую хирургию, спросили там Олю, и нам показали дверь реанимации. В коридоре было пустынно и тихо, посетители ушли, ходячие больные смотрели телевизор в холле. К нам вышла молоденькая сестричка, потом позвали Олю. Девчонки смотрели на меня с любопытством. Я в грязь лицом не ударила – сегодня с полдня начала наводить красоту. Так что Борька даже ревниво спросил, куда это я собираюсь. Я загадочно промолчала – пусть помучается, а то ишь какой, пришел, покаялся, и сразу ему и жена, и обед, и все такое прочее. Но Борька не особенно приставал ко мне с расспросами, он что-то переделывал в своей программе и целое воскресенье просидел за компьютером.

Мы вошли в реанимационную палату. Оля подвела меня к кровати с надписью Примаков О. П. Я этого Олега не узнала бы в лицо, потому что лица я тогда на помойке не видела. Оно было залито кровью. Сейчас голова у лежащего передо мной человека была забинтована, а пол-лица закрывал огромный фиолетовый синяк. Какие-то трубочки и провода шли от него к разным приборам. Я очень натурально всхлипнула. Прижала к лицу платок и опустилась на стул у изголовья кровати.

Пока я изображала безутешную скорбь, Надежда тихонько говорила о чем-то с Олей. Потом она подошла ко мне и прошептала:

– Еще посиди немножко, и пойдем. Похоже, нам тут делать нечего.

– Он что, всегда так? В себя не приходит?

– Пойдем, потом скажу. Оля подошла к нам:

– Вы извините, скоро врач придет.

– Все-все, мы уже уходим, спасибо вам, Оленька, огромное.

Мы вышли на улицу, Надежда выглядела озабоченной.

– Плохо дело. У него голова сильно разбита. Врачи говорят, там в мозгу большая гематома. Он в себя не приходит, и ни на что не реагирует.

– Но жить-то он будет?

– Жить-то будет, но вряд ли нормальной жизнью. Может, вообще инвалидом на всю жизнь остаться, так и будет сидеть, есть с ложки, а все остальное под себя.

– Господи помилуй! Такой молодой!

– Так что вряд ли мы с тобой что-нибудь от него узнаем. Либо он эти деньги потерял, и их кто-то нашел и слямзил по-тихому, либо он деньги успел-таки припрятать, и теперь ничего нам не скажет. Даже если в себя придет, все равно ничего соображать не будет.

– Ну что, бросим это дело, а, Надежда? Похоже, уплыли денежки!

– Ну ладно, только давай завтра сходим туда, на Петроградскую. Походим там вокруг, покрутимся на той помойке, так, на всякий случай.

– Упорная ты, Надежда!

Очередной раз связавшись с заказчиком, Мастер услышал в его голосе ледяную злобу:

– Я жалею, что поверил вашим рекомендациям.

– В чем дело? Ваш «Панасоник» починен. Время, место – все соблюдено.

– Идиот! Вам же назвали клиентов! Вы что, никогда не проверяете, кого… ремонтируете?

– О чем вы? Мужчина и женщина…

– Это были не те мужчина и женщина! Имейте в виду, что наше соглашение отменяется! Следовало бы получить от вас аванс обратно, но ведь вы не согласитесь, хотя мое потраченное время и бесплодные надежды…

– Я никогда не работаю даром, но и зря деньги не беру…

Если бы заказчик видел в это время лицо Мастера, он не сказал бы того, что сказал, но по телефону было не видно сузившихся глаз и жестких морщин вдоль подбородка Мастера, поэтому заказчик просто послал Мастера подальше.

Заказчик бросил трубку. Мастер глубоко задумался. Такой прокол был в его карьере впервые. Раздосадованный той, первой, неудачей, той нелепой случайностью, он, видимо, занервничал, поспешил и плохо проработал операцию. Это недопустимо. Но еще более недопустимо, чтобы кто-нибудь узнал о его промахе. Это был бы конец карьеры.

А в его профессии на пенсию не уходят. Черт, ну надо же, как все не задалось с самого начала! Никогда в его работе не бывало таких случайностей!

Выход был один: он должен найти и уничтожить заказчика, тогда все концы этого проклятого дела будут обрублены, и никто не узнает, что Мастер так прокололся. Это было возможно. Конечно, телефон, через который он получал всю необходимую информацию, – это связной телефон, никто не станет делать заказ со своего домашнего номера, а через связника выследить заказчика трудно, но возможно, надо только уметь следить и иметь терпение.

Через знакомую девушку, работающую в телефонной сети, на следующий день он выяснил адрес, по которому был установлен связной телефон. Это была маленькая однокомнатная квартирка в Дачном, в которой жила одинокая старушка. Теперь надо было следить за этой квартирой в дни, когда заказчик должен был выходить на связь. В первый же такой день удача улыбнулась Мастеру. За десять минут до связного времени в квартиру старушки вошел седоватый мужчина средних лет в дымчатых очках. Мастер очень рисковал, заняв наблюдательную позицию этажом выше. Теперь, разглядев заказчика, он пошел вниз, чтобы проследить за ним от подъезда и найти его дом или ликвидировать по дороге, если будет удобный момент. Внизу в подъезде он столкнулся с эффектной брюнеткой. Она задумчиво рассматривала листок бумаги. Увидев Мастера, она смущенно улыбнулась ему и обратилась с просительной интонацией: