– Вэль, у меня нехорошее предчувствие, – сказал Мэрэм. – Может, лучше вернемся, пока не поздно?

Огонь в моих глазах сказал ему, что я не стану поворачивать назад вблизи от цели. Тот же огонь пылал и в Атаре, и в Кейне, и в Лильяне, в Альфандерри, и в мастере Йувейну. Он пробивался и сквозь сырую листву страха Мэрэма, хотя тот и не подозревал об этом.

– Хорошо, хорошо, не смотри на меня так. Вперед так вперед, ничего не поделаешь. Только давайте побыстрее, ладно?

Мы поблагодарили козопаса за гостеприимство. Ринальд помог нам окончательно выбрать маршрут: нужно пройти через Каркут и Мадхвам на северо-восток вдоль реки Нашбрум, повернуть на юго-восток через изрытые каньонами земли Вайрада и в итоге добраться до маленького отрога Белых гор, который отделяет Вайрад и Иньям от Кайшэма. Одолев перевал, который называется Кул Джорам, мы попадем в Кайшэм.

– Желаю удачи, – сказал Ринальд, садясь в седло. – Я попрошу лорда Николайаму оставить для вас комнаты, если вы вернетесь.

Мы некоторое время смотрели, как он исчезает в скалах, взяв направление на невидимый отсюда замок, потом тоже поднялись в седла.

Весь этот жаркий день мы ехали в направлении, которое нам посоветовал Ринальд, и отыскали Нашбрум – небольшую речку, сбегавшую с гор. Хлопковые деревья росли по ее берегам, и мы держали в поле зрения их сияющие кроны, двигаясь вдоль реки почти всю дорогу до Мадхвама. Нам повезло: мы не встретили ни одного из предателей, переметнувшихся к Каллимуну. Лагерь разбили на песчаном берегу Нашбрума, бдительно следя за окрестностями.

Однако ночь прошла довольно мирно; лишь вой волков, задравших морды к луне, напоминал нам, что мы не одни в этих пустынных краях. Когда настало утро, чистое, голубое и таящее в себе лишь слабый намек на удушающую дневную жару, мы выехали, торопясь проехать побольше, пока еще свежо. Хорошо, что мы придерживались реки – взмокшим лошадям хватало воды, да и нам тоже. Когда солнце достигло зенита, мы решили остановиться и перекусить под тенью кривого хлопкового дерева. Есть никто не хотел, зато можно было отдохнуть от палящего солнца.

Однако довольно скоро мы снова двинулись в путь. Где-то к полудню начали собираться облака, и налетела короткая гроза. Ее едва хватило для того, чтобы слегка смочить полынь, сухую траву и острые камни. К тому времени, как солнце стало терять свой яростный блеск и от залитой светом земли начали исходить волны жара, мы добрались до Вайрада. К северу и востоку от нас отражали красный огонь заходящего солнца острые пики Белых гор.

– Ну и денек был, – вздохнул Мэрэм, спешиваясь, чтобы поискать дров для ночного костра. – Я испекся, хочу пить и устал, и, что еще хуже… я воняю. – Он прижал нос к подмышке. – Эта жара еще страшнее, чем дождь в горах Полумесяца.

– Гм-м, – протянула Атара. – Она страшнее только потому, что ты страдаешь от нее сейчас . Подожди, когда мы будем возвращаться…

– Если будем, – проворчал мой друг, смахивая бисерины пота с густой бороды. – Вэль, ты уверен, что это Вайрад?

Я указал на реку.

– Ринальд велел смотреть, когда она повернет. Нам тоже надо будет повернуть на юго-восток и ехать еще сорок миль до перевала.

На востоке виднелось нагромождение черных камней, совершенно не проходимое для лошадей.

– Ну что ж, завтра нам придется проехать около сорока миль.

– Слишком много, – сказал Кейн, подходя к нам и изучая местность. – Половину бы осилить.

– Не нравятся мне эти края. Лучше поскорее отсюда выбраться.

– Если загоним лошадей, то застрянем надолго. Хочешь прогуляться в Кайшэм пешком?

Лагерь укрепили бревнами и ветками, которые отыскали у реки. Луна, поднявшаяся над черными холмами, потихоньку убывала, но все еще была почти полной. Ее свет заставлял выть волков на равнинах; высокий жалобный звук тревожил Мэрэма и Лильяну с мастером Йувейном. Чтобы успокоить их, Альфандерри перебирал струны и пел о прошлых эпохах и о лучших временах, которые придут, когда Галадины и Элийины будут вновь бродить по земле. Его чистый голос разносился вдоль реки, эхом отражаясь от зловещих скал.

Только Кейн остался недоволен.

– Слишком громко, – проворчал он Альфандерри. – Это не Алония. И даже не Суррапам.

Менестрель запел потише. Нежные звуки, казалось, гармонировали с воем волков, смягчая его и делая менее пронзительным. Однако затем, перекрывая прекрасный голос и волчий вой, с севера, там где река поворачивала к пологим холмам, донесся Далекий звук, который было страшно слышать.

– Ш-ш-ш, что это? – спросил Мэрэм, трогая Альфандерри за колено.

Альфандерри отложил мандолину. Снова раздался этот далёкий звук, а потом в ответ такой же, много ближе – с холмов на востоке. Кошачьи вопли, крики раненой лошади, плач проклятых – все сливалось в единый пронзительный вой.

– Это не волк! – воскликнул Мэрэм. – Но что?

Снова повторился вой, ближе, и сейчас он был одновременно похож на карканье вороны и медвежий рев: ОУВРРРУУЛЛЛ!

Кейн вскочил на ноги и выхватил меч.

– Ты знаешь, что это? – спросил Мэрэм, тоже вынимая меч.

ОУВРРРУУЛЛЛ!

Теперь уже все мы, за исключением мастера Йувейна, схватили оружие и стояли, вглядываясь в освещенные луной скалы у реки.

– Ради женской любви, Кейн, прошу, скажи нам, с чем мы столкнулись!

Однако Кейн хранил молчание, вглядываясь в темноту.