– Начнем с самого начала, – произнесла Пуалани глубоким голосом. Ее удивительные глаза приняли оттенок изумрудов ожерелья, и я подумал, что она не только прекрасна, но и мудра. – Мы хотели бы знать, как вы нашли дорогу в Лес и почему.

Так как всех привел сюда я – или, вернее, Эльтару, – мои друзья посмотрели на меня.

– Нетрудно сказать «почему». Мы спасались от врагов, и дорога привела нас сюда.

Я рассказал ей о Каменноликих, преследовавших нас многие мили по диким землям Алонии. О Кейне я ничего не сказал, не упомянул и о Морйине и своем сне.

– Что ж, сэр Вэлаша, это начало. Но только самое начало, не так ли? Ты рассказал, почему вы попали в Лес, но не объяснил зачем. Похоже, ты и сам этого не знаешь. Очень плохо. И, грустно сказать, не знаем и мы.

Мэрэм, глотнув вина в очередной раз, посмотрел на нее и нечленораздельно пробормотал:

– Не все имеет цель, моя леди.

– Конечно же, все. Мы просто должны внимательно наблюдать.

– С таким же успехом можно спрашивать, почему птицы поют песенки или почему мужчины пьют.

– Птицы поют, потому что радуются жизни, мужчины пьют по противоположной причине.

– Может, и так, – заметил Мэрэм. – Но это ничего не говорит о предназначении того, что я пью ваше замечательное вино.

– Предназначение состоит в том, чтобы научить тебя умеренности.

– Возможно, – пробормотал он, слизывая вино с усов.

Пуалани повернулась ко мне.

– Почему бы нам не разобраться в цели вашего прихода?

– Случайно забрели…

– Конечно – но как? Никто не может просто взять и забрести в Лес.

Подобно тому, как некоторые люди строят каменные стены, чтобы защитить свои королевства, локилэни возвели преграду другого рода вокруг своих лесов. Пуалани не объяснила, как это было сделано, но упомянула о силе великих деревьев, отвращающих странников, и о тайне, которую разделяют все локилэни.

– Сила земли здесь необычайно велика и отпугивает медведей, волков и прочих животных. Человек, идущий в нашем направлении, поймет, что не хочет идти сюда; он обойдет Лес или удалится от него.

– Допустим, – кивнул я, вспомнив свои вчерашние ощущения. – Но если он подойдет достаточно близко, то увидит великие деревья.

– Люди близки ко многим вещам – и тем не менее не способны их увидеть, – загадочно улыбнулась Пуалани. – Посмотрев на Лес со стороны, большинство людей увидят только деревья.

– А если они будут искать Лес?

– Люди ищут многие вещи, которых им никогда не отыскать. И кто умеет смотреть? Даже локилэни могут позабыть, на что похожи истинные деревья, и с трудом находят путь обратно.

– Тогда мы попали сюда случайно.

– Сюда не попадают случайно, сэр Вэлаша. Сюда вообще редко попадают.

Я указал на дерево в сотне ярдов от нас, рядом с которым стояли молодые женщины с луками и стрелами.

– Вы не убиваете животных – так на кого же охотятся они?

Лицо Пуалани на мгновение потемнело, и она обменялась мрачными взглядами с Эланом и Данали.

– Многие годы Землеубийца посылает своих людей на поиски Леса. Некоторые подходят близко, и нам приходится отсылать их обратно к звездам.

– Кто такой Землеубийца?

– Он это он, – просто сказала королева. – Как известно с древнейших времен, он рубит деревья и сжигает их в своих кузницах. Он ранит землю, чтобы похитить ее огонь, и творит вещи, которых не должно быть никогда.

Ее слова показались мне знакомыми, так же как и мастеру Йувейну. Я кивнул, когда он достал «Сэганом Эли» и прочел из «Книги Огня»:

Он ненавидит шелк травы,

Цветы и вешнюю листву,

Ведь все живое лишь, увы,

Напоминает смерть ему.

Он травит, режет, рубит, жжет,

Пятная злобой все вокруг,

Войска свои повсюду шлет,

Чтоб разорить и лес, и луг.

Дурное волшебство призвав,

Он роет в каменной скале,

Терзая землю, дабы отыскать

Себе бессмертия секрет.

Он губит землю, жжет леса —

Вина великая на нем.

Себя терзает гневом сам,

Сжигая душу, как огнем.

Но к Чаше – золоту земли

Ему навеки путь закрыт.