– Как отблагодарить вас, месье? Там были деньги?

– Да.

Он буквально вырвал бумажник из рук своей жены. Та побледнела еще больше. Я подумал, что я верно поступил, вытащив оттуда фото толстомордого парня. Пока что ему было лучше находиться в моем кармане, чем в бумажнике мадам Кастэн. И действительно, могильщик обыскал весь бумажник из крокодиловой кожи.

– Восемь тысяч франков, – вздохнул он. – Ну, что же, можно сказать, что вы честный человек, месье.

Этот крик, идущий из самого сердца, рассмешил меня.

– Ты могла бы поблагодарить месье! – воскликнул Кастэн.

– Спасибо, – пробормотала женщина.

Похоже, она была близка к обмороку.

– Право же, не за что, это так естественно...

– Где вы его нашли? – поинтересовался муж. Голос его был полон подозрения. Жена бросила на меня отчаянный взгляд.

"Ясно, – подумал я, – ты не хочешь, чтобы я рассказывал о телефонной кабинке, милашка".

Тотчас же я мысленно связал маленькую фотографию и телефонный звонок.

– Я не смогу вам объяснить, – ответил я, – я не знаю города. И дополнил эти слова неопределенным жестом: – Там, на улице...

Я никогда не забуду полный признательности взгляд, которым она меня наградила. Я возродил в ней вкус к жизни...

Кастэн стал настойчиво предлагать мне аперитив. Я не заставил себя долго уговаривать. Давненько я не совал свой нос в стакан со спиртным и здорово нуждался в этом.

Из магазина мы прошли узким, освещенным тусклой лампочкой коридором в столовую, такую убогую, хоть вой!

– Садитесь, прошу вас!

Вначале мне захотелось убраться отсюда. Эта столовая походила на могилу. Она была длинная, узкая. И свет проникал только через форточку, выходящую во двор. Мебель была не лучше и не хуже той, что обычно встречается в домах мелких провинциальных лавочников. Но в этих стенах, оклеенных желтоватой, цвета неизлечимой болезни бумагой, каждый предмет казался каким-то элементом похоронных украшений. Как, черт подери, женщина могла жить здесь!

Кастэн усадил меня и налил стаканчик какой-то желтушной жидкости, которую он мне представил под претенциозным названием "домашний аперитив". Это было горько и сладко одновременно, я никогда не глотал такой ужасной микстуры.

В душе я ругал себя за свою честность, а эта кладбищенская крыса славила меня за этот поступок.

– Так вы не здешний?

– Нет. Из Парижа...

– Вы работаете?

– Я хотел бы. Поэтому я и приехал в ваш город. Друг сообщил мне, что каучуковая фабрика искала коммивояжера. Я раньше уже работал в химической промышленности.

В его голосе слышался интерес, когда он спросил меня:

– Одним словом, вы сейчас без работы?

– Одним словом, да. Два года назад я оставил работу в Париже и связался с одним мошенником, который собирался организовать предприятие в Марокко. Туда ушли и те небольшие сбережения, что были у меня. Два года я томился в маленьком бюро в Касабланке. Там была жуткая жара, и я никогда не видел у нас никого, даже своего компаньона. Я вернулся в прошлом месяце. Хотел найти работу там, но в ту пору французу в Марокко устроиться было непросто. Короче, я снова во Франции, без единого сантима, без работы. Это совсем не смешно.

– Вы женаты?

– По счастью, нет.

Это я сказал от чистого сердца, при этом живо повернулся к молодой женщине, неподвижно стоявшей у косяка двери.

– Я хочу сказать, по счастью для женщины, которая могла бы за меня выйти.

Она улыбнулась мне. Это было первый раз, и мне показалось, что луч света осветил комнату.

– Здесь у вас с работой не вышло? – спросил могильщик.

– Меня опередили.

– А вам хотелось бы работать в наших местах?

– Все равно где. Ну а здесь... Местность мне нравится. Я и сам из провинции.

Это, конечно же, было "липой", я это сказал только затем, чтобы понравиться им.

Он схватил свою проклятую бутылку с домашним аперитивом.

– Еще слезинку?

Поистине у него был профессиональный жаргон.

– Нет, право, вообще-то я не пью.

Он одобрительно поморгал.

– Вы правы. Мой папаша был алкоголиком, а за разбитые горшки платит Ашилл Кастэн. – И добавил с гордостью: – Ашилл – это я.

Наступило время прощания. Жена вернулась к плите.

– Ну, что ж, месье Кастэн, рад был познакомиться...

– Еще раз спасибо.

Мы пожали руки перед тем, как выйти за порог магазина. Его рука была сухой и холодной. Он не отпустил меня. Его пальцы были, как когти хищной птицы.

– Скажите-ка, месье...

Я вспомнил, что еще не представился.

– Блэз Деланж.

Я ожидал продолжения, но он, казалось, колебался. В его быстрых маленьких глазках читалось раздумье, что для него было непривычным.

– Вы хотите что-то сказать?

Он внимательно оглядел меня с ног до головы без всякого стеснения. Я едва сдержался, чтобы не послать его.