Затем его отвели в кабинет Фоггарти. Там были и Баджли с Иганом. Фоггарти, повернувшись к ним, сказал:

— Этот самый.

— Конечно, это он, — сказал Иган.

Бауер словно окаменел. Он видел, что Фоггарти дружески улыбается ему, но эта дружеская улыбка мало его интересовала. Он думал только об одном: все они на службе у Джо Минча и хотят выведать, кто донес о банке, и сообщить Джо Минчу, кто этот доносчик.

— Присядьте, пожалуйста, — приветливо сказал Фоггарти. — Вы дали нам весьма ценные сведения, и мы вам очень признательны. Нам хотелось бы только знать, что у вас там вышло с Лео Минчем, из-за чего, собственно, вы с ним не поладили. Вот и все.

Бауер медленно подошел к стулу. Он окончательно обессилел и от внутреннего напряжения двигался как автомат. Ему казалось, что только напрягаясь изо всех сил он может держать себя в руках.

— Что у вас там случилось, отчего вы хотите уйти с работы? — спросил Фоггарти. — И почему хозяин вас не отпускает? Ведь вы из-за этого и звонили мне, когда поссорились с ним и заявили ему, что уходите, верно?.

Бауер долго не мог выдавить из себя ответ.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал он наконец.

— Да что вы волнуетесь? — спросил Фоггарти. — Успокойтесь, вы наш друг, вы дали нам ценные сведения. И мы будем вашими друзьями.

Слыханное ли дело, думал Бауер. Человек старается жить по закону, а закон отдает его в руки гангстерам, чтобы те его укокошили. Подумать только! Слышал ли кто что-нибудь подобное?

— Я пришел туда искать работы, вот и все, — сказал он. — Я и не думал звонить вам.

Фоггарти пристально на него посмотрел. Он подумал, как легко сломить такого человека, как Бауер. Искушение было слишком велико.

— А кто сказал, что вы звонили по телефону? — спросил он.

— Да вы же сами сказали. Вы сказали, вы только что сами сказали. — Бауер испугался. Он уже не мог припомнить, говорил ли Фоггарти, что донос был сделан по телефону.

— Нет, не говорил. Вот видите, тут мы вас и поймали. Если вы знаете, что сведения были сообщены по телефону, а я об этом не упоминал, значит, звонили вы. Но в этом ничего дурного нет, мы вам очень признательны за помощь.

— Вы минуту назад сказали, что потому-то я вам и позвонил.

— Очень рад, что вы признаете, что звонили мне.

— Я этого не говорил. Вы сказали. Это ваши слова. Вы думаете, что можете запутать меня и заставить сказать то, чего я не хочу говорить? Но это вам не удастся.

— А почему вы не хотите говорить? Какая у вас причина не говорить?

— Я не то хотел сказать. Вы прекрасно знаете, что я хотел сказать. Я имел в виду — заставить сказать то, что неверно, запутать меня. Вот что я имел в виду. Чтобы я не знал, что говорю, и говорил то, что говорите вы, а это неверно.

Фоггарти рассмеялся.

— Вы бы послушали, что вы мелете, — сказал Баджли.

— Это же форменный идиот, — сказал Иган.

Бауер медленно переводил испуганный взгляд с одного улыбающегося лица на другое.

— Послушайте, — сказал Фоггарти, — мы все знаем, нас не проведешь, сколько бы вы ни вертелись. Нам известно, что вы хотите уйти от Лео Минча, а он вас не отпускает. Известно, что вы нам звонили. Мне лично звонили. Нам нужно узнать еще самую малость: почему вы хотите уйти? Почему Лео Минч вас не отпускает? Может быть, какой-нибудь банк предлагает вам лучшие условиями Минч боится, что вы переманите к себе его клиентов, если уйдете?

Это была версия, в которую Фоггарти хотел и пытался верить. Если дело действительно обстояло так, если Тэккер в этом деле ни с какой стороны не замешан, тогда Фоггарти не нужно принимать решения относительно Холла. Он мог по-прежнему думать и гадать, пока не упустит время и решение не будет принято за него. Фоггарти не любил рисковать. По натуре он не был игрок. Он был бизнесмен.

Да, размышлял Бауер, он хочет выведать самую малость, потом еще малость, а потом сообщить Джо, а потом еще малость, а Джо уже будет поджидать меня дома. А потом еще малость — и Джо уже у меня в квартире и стреляет. В спину. Он сказал, что убьет меня, и убьет. Он убийца и убьет меня.

— Кто этот Минч, о котором вы говорите? — спросил Бауер.

Фоггарти подумал, как легко заставить Бауера подтвердить, что это действительно так и было: ему предложили другое место, а Лео боялся, что если он его отпустит, это отразится на деле. Из-за этого и произошла ссора. Ведь достаточно только сказать Баджли, чтобы он оттянул за волосы голову Бауера, а Игану, чтобы тот разок стукнул его дубинкой по адамову яблоку, — и Бауер, как только к нему вернется дар речи, все подтвердит. И как приятно было бы послушать со стороны, что он, Фоггарти, был прав, когда верил в то, во что ему хотелось верить.