— Мы отлично ладим друг с другом.

— И хорошо делаете, если хотите работать у меня.

— Все будет в порядке. Его дело — кляузы, мое — бизнес, и все идет как по маслу.

Тэккер снова покачал головой.

— Я хочу, чтобы работа шла дружно. — Он повернулся к Лео. — Хорошо, пусть будет 100. 100 долларов еженедельно в счет вашей доли. Ладно, к черту! — Он поднял голову. — Генри! — крикнул он. — Эй, Генри!

Лео внезапно понял, что все произошло именно так, как он ожидал. Быть может, он даже хотел, чтобы так произошло. Быть может, оба они — и он и Тэккер — хотели этого. Так или иначе, дело кончено. Они спорили по пустякам, потом Тэккер уступил, и все было кончено. Дело Лео перешло в руки Тэккера.

«Вот это, называется, обработал», — подумал Лео. Но как только он попытался распутать клубок всего разговора с Тэккером, у него голова пошла кругом.

Уилок не спеша вошел в комнату.

— Иду, — сказал он. — Иду, начиненный тостами. — Он высоко поднял стакан, который все еще держал в руке. — Начиненный тостами, — повторил он. — Выпьем за успех, за деньги, за большие деньги, за все, что нам испокон веку веселит сердце, за успех, за то, чтобы было побольше денег, побольше женщин. — Он улыбался. В лице его после разговора с Эдной была какая-то размягченность; он подошел к столу и стал наливать виски.

— Вы мне нужны, Генри, — сказал Тэккер. — Вы втроем будете договариваться с остальными лотерейщиками.

— Три мушкетера, — сказал Уилок. — С мушкетами.

Тэккер уже не слушал Уилока. Его мысли были слишком заняты тем, что он намеревался сказать.

— И вы тоже, мистер Минч, должны принять в этом участие, — сказал он, обращаясь к Лео. — Ведь, если какая-нибудь лотерея лопнет, все, что от нее останется, попадет к вам. Я хочу, чтобы ваш банк был номером первым в объединении. — Он повернулся к Уилоку. — А договариваться вы будете вот как: условия те же — две трети и одна треть, та же премия и система погашения долга, как с мистером Минчем. Банкир получает 60 долларов в неделю в счет будущей прибыли, распределяться она будет раз в квартал. Вы можете дойти до 75 долларов, если найдете нужным, но никак не выше. Если же они не пожелают дожидаться денег из прибыли, значит, они не верят в дело, ну и черт с ними. Отчетность должна быть проверена, и я требую, чтобы наличный капитал, весь до последнего цента, оставался в деле. Все деньги пойдут в общий котел. Это упростит отчетность и, кроме того, если какой-нибудь из банков лопнет, легче будет обернуться.

Тэккер в упор посмотрел на Лео, и Лео выдержал его взгляд, чувствуя, как кровь хлынула ему в лицо, и все нервы напряглись до отказа. Вот когда у него отнимут его 31 тысячу!

— Я полагаю, что мы можем поручить мистеру Минчу проследить за тем, чтобы лотерейщики не скрыли от нас своих резервных фондов, — сказал Тэккер. — Ему, по-видимому, хорошо известно, как это у них делается.

Напряжение Лео сразу ослабло. Кровь отхлынула от лица. Его деньги, спрятанные под полом, были в безопасности, Лео понял, что Тэккер знает об их существовании, но решил оставить ему эти деньги.

— Я выжму из них все до последнего цента для вас, мистер Тэккер, — сказал он дрожащим от благодарности голосом. — Доверьтесь мне.

— Довериться вам? — Тэккер с хитрой, почти снисходительной усмешкой посмотрел на Лео. Он знал, что Лео будет теперь из кожи лезть, чтобы, во-первых, снова сколотить себе капитал, а во-вторых — выжать деньги из всех остальных лотерейщиков. — Я никогда никому не доверяю. Вот слушайте: если вы решите не отпускать ссуды кому-нибудь из банкиров и ему придется закрыть лавочку, его сборщики и контролеры перейдут в банк Минча. Но прежде, чем вы это сделаете, пусть Джо или Уилок доложат мне. Это потому, что я не доверяю вам, мистер Минч, ни вам, ни вашему брату.

— Это уж нехорошо, Бен, — сказал Джо.

— А, может, я шучу? Но, во всяком случае, я считаю, что благоразумней будет не спешить с ликвидацией лотерей. Я вовсе не хочу, чтобы все лотерейщики взъелись на меня за то, что я выкинул их из бизнеса.

— Я вот что думаю, — сказал Уилок, — нам следует предпринять еще кое-что. Так или иначе против синдиката ополчатся многие, вначале во всяком случае, и нам не мешало бы иметь свой собственный банк, работающий самостоятельно, вне синдиката.

— Это еще что? — воскликнул Джо. — На черта он нам нужен?

Уилок не обратил на него никакого внимания. Он смотрел на Тэккера.

— Генри прав, — решил Тэккер. — Тогда мы приберем к рукам всех клиентов, которые будут недовольны синдикатом. Ты сам должен был бы подумать об этом, Джо. Это по твоей части.

— Да я считаю, что это просто вздор, — сказал Джо. Он сердито посмотрел на Уилока.

— Считай себе на здоровье, — сказал Тэккер, — а это должно быть сделано. Вы с Лео подыщите подходящего человека. И помните, что я вам сказал: не спешите. Я вовсе не хочу, чтобы все лотереи закрылись и на месте их остался один только банк Минча.

Нужно было договориться еще о разных мелочах. Прежде всего о судебном деле, возбужденном против Лео. Уилок сделал пометку в своем блокноте и сказал, что Лео может не беспокоиться, — он сам будет его адвокатом на суде.

После этого Лео распрощался и ушел, и Джо ушел вместе с ним, чтобы отвезти его домой. Они прошли мимо комнаты, в которой сидели миссис Тэккер и Макгинес. Макгинес снял ботинки и положил ноги на подоконник. Окно было открыто, и он подставил ступни под прохладный ночной воздух. Когда братья проходили мимо, он повернулся и помахал рукой.