А вот Таран и его спутники остались в опустевшей международной зоне аэропорта. Им в этой приличной стране было нечего делать, виз не имелось, и выползать в город они не имели права. К тому же надо было ждать, покуда все туристы соберутся.

Впрочем, после того как хорошо знакомый Юрке седой и невысокий Олег Федорович, игравший роль старшего, сообщил, что все в сборе, ждать вылета пришлось всего пятнадцать минут. Когда здешняя баба по трансляции объявила рейс на «Мазуто-ленд», молодой негритенок-полицейский, дежуривший у выхода на летное поле, аж глаза вытаращил. Должно быть, давненько не видел, чтоб такая большая компания белых людей собиралась лететь на этом рейсе, которым даже черные летать боятся. Да еще в такое время, когда у соседей хрен знает что творится.

Для пассажиров этого рейса подавали малюсенький микроавтобус, куда со скрипом влезало человек восемь. Водила его со страхом глядел, как в его несчастную машину втискивается ровно вдвое больше. Но она не лопнула, и шины с рессорами тоже выдержали. Микроавтобус с божьей помощью довез всех до какой-то очень дальней стоянки, где готовился к вылету сверхзадрипанный «аэробус», после чего по-быстрому слинял. Должно быть, опасался, что, увидев это чудо авиационной техники времен Второй мировой войны, пассажиры дружно сдадут билеты и потребуют отвезти их обратно. Но они, к сожалению, такого права не имели.

Вот тут-то у трапа — то есть короткой и шаткой дюралевой лесенки — туристов и встретил Васька Луиш в своей драной революционной майке.

— Ждорову, бла! — сказал он, радушно оскалив зубищи. — Гружиш, камарадуш!

Грузить, слава богу, окромя самих себя, было нечего. У каждого при себе было по небольшой сумке с бельишком да бритвенными принадлежностями. Основной багаж был уже на месте.

В общем, «камарадуш» уселись на драные кресла, уцепились за них покрепче, поскольку пристегиваться было нечем, и аппарат, звонко прочихав оба двигателя, вырулил на старт. Потом разогнался и, как ни странно, полетел. Вели его два довольно флегматичных пилота, которым было по фигу, кто у них там в салоне. Судя по долетавшим из кабины обрывкам переговоров, которые сидевший рядом с Тараном Олег Федорович, кажется, понимал, эти ребята торопились добраться до конечного пункта, вывалить там пассажиров, а потом шпарить обратно, пока не кончится сиеста. Дело в том, оказывается, что у одного из здешних «мятежников», генерала Азеведу, имелись два подержанных, но вполне летающих и стреляющих «МиГ-17» с прибамбасами, которые утром и вечером летают на вольную охоту. Вообще-то, кто здесь «мятежник», а кто законная власть — определялось просто. Взял столицу — значит, легитимный, вылетел из нее — значит, повстанец. Но поскольку тут дралось сразу четыре группировки, каждая из которых уже один раз брала власть в столице «Мазутоленда», то все считали себя законными, а остальных мятежниками.

Строго говоря, истребители должны были охотиться за боевой авиацией противных ей сторон, а также наносить удары по военным объектам. Но у генерала Карвалью четыре таких же «МиГа» сидели без горючего, у полковника Мартинеша было аж шесть, но не было ни одного механика, который мог бы собрать из них хотя бы один способный летать, а у генерала Алмейду, который, кстати, на данный момент занимал столицу, истребителей вообще не было, а только четыре боевых и два транспортных вертолета. Само собой, что, пока не заканчивалась сиеста, все это в воздух не поднималось. Соответственно, скучающие пилоты Азеведу время от времени бомбили столицу, главным образом, аэропорт. Могли в принципе обстрелять и гражданский самолет.

В том, что пилоты летучего -«рыдвана» успеют долететь до столицы, никто не сомневался, а как они обратный рейс выполнять будут, всем было по фигу. Но вот то, что «туристам» еще предстояло около часа тарахтеть на «Ми-8», добираясь в штаб 2-й армии правительственных войск (читай — алмейдовских) на северо-восток здешнего государства, здорово беспокоило. Потому что там «гости» должны были оказаться не позже, чем к вечеру. То есть лететь туда надо было именно днем. И по времени выходило, что если даже вертолет успеет взлететь еще во время сиесты, то, когда она закончится, проведет еще полчаса в воздухе, дожидаясь азеведовских «МиГов».

Васька Луиш выполнял во время полета обязанности не то стюардессы, не то массовика-затейника. За стюардессу он поработал всего один раз, когда раздал всем банки с каким-то хорошо прогревшимся пойлом, напоминавшим «Джин энд тоник» усть-пиндюринского разлива. Но зато массовик-затейник из него вышел классный.

Поначалу все пришли к единому мнению, будто Васька, как и его тезка Чапаев, явно военных академий нигде не кончал, но, поди-ка, не один месяц состоял вестовым или денщиком при наших военных советниках в те времена, когда они здесь сшивались. Именно благодаря этому в его лексиконе прямо-таки цвели и пахли такие редкие для португальского языка словеса и выражения, как «хуна», «бла», «писдейш», «жаибиш», а слова «пошел на хрен» он выговаривал абсолютно без акцента. Поскольку Васька Луиш сыпал эти перлы как из дырявого мешка и совершенно как русский — то есть для связи слов в предложении, — вся мужская компания ржала так, что самолет начинал вибрировать. А камараду Луиш по этом случаю выдал:

— Ржашку коншай, на хрен, ибаньемша!

В общем, долетели. На столицу заходили со стороны моря. Таран сидел у правого борта и мог лицезреть приличное облако дыма над южной частью города.

Там алмейдовцы, судя по краткому докладу Васьки Луиша, держали оборону против азеведов-цев, ближе всех подобравшихся к столице. В восточном секторе карвальевцы были недавно отбиты на 30 км и сидели смирно. «Тут всо жаибиш!» — констатировал Васька с удовлетворением. На севере, однако, была «хуна» — алмейдовцы сдали какие-то деревни в 8 километрах от аэропорта, а бойцы полковника Мартинеша соорудили там позиции для 120-миллиметровых минометов и регулярно бросали мины на летное поле. В самолеты, правда, еще не попадали, но один топливозаправщик сожгли.

Когда все уже вылезли из аэроплана, Таран обратил внимание на ровную строчку свежих дырок калибра 7,62 мм, провернутых поблизости от правой консоли крыла. Несвежих дырок, с заплатками, на обшивке аппарата было немерено, но эти пять штучек самолету впаяли с земли уже во время этого рейса.

— Хуна! — махнул рукой Васька Луиш. — Долетят, бла, на хрен… Пошли, бла, жа мноу, бла!

Пилоты вылезли тоже, пописали на потертые покрышки своего кормильца и стали рассуждать о том, что сегодня им тут ни хрена не заправиться. И дело было вовсе не в том, что минометчики Мартинеша спалили топливозаправщик.