Шрифт:
— Это он насчет обеда договаривается?
— Ага, — шепотом ответил Гребешок. — «Вот этого, — говорит, — большого, можно будет подать на жаркое!» Меня, наверно, на щи оставят — больно жесткий.
Лопухина — на холодец. А пацанов на откорм посадят, к Рождеству.
Луза нахмурился. Жрать он любил, а вот насчет того, чтоб самому в пищу пойти, — ну его на фиг…
— Ладно болтать-то! — пробасил он. Васку Луиш вернулся к бойцам, а дедушка Домингуш остался на крылечке.
— Сейчас, — тихо объявил команданте, — медленным шагом, в колонну по одному, будем проходить в помещение. Вождю надо предварительно кланяться. Вот так (он согнулся в пояснице и сложил на груди руки крест-накрест). Вася, объясни роботам, пожалуйста!
— Палку целовать не надо? — спросил Гребешок с максимальной серьезностью.
— Нет, — ответил Луиш. — Вам так делать не положено, до этого только особо проверенные товарищи допускаются, вроде меня. И вообще, при движении мимо вождя соблюдать осторожность. Не дай бог, заденете!
— А что будет? — спросил Луза, прикидывая, что ему лично будет очень трудно миновать старичка, ничем его не задев.
— Плохо будет! — сурово ответил команданте.
— Дед рассыплется, — втихаря объяснил Лузе Гребешок. — Национальная трагедия!
Церемониальное прохождение мимо вождя завершилось вполне благополучно.
И поклонились как положено (биороботы вообще на отлично!), и никаким местом его не задели, хотя Лузе пришлось втянуть брюхо аж на полметра.
В кильватер за команданте гости прошли в дом и поднялись на второй этаж.
— Окрошкой пахнет! — в изумлении пробормотал Луза.
Гребешок выразительно покрутил пальцем у виска: мол, надо бороться с глюками, гражданин Лузин!
Васку Луиш привел всех в комнату, где стоял вполне европейский стол под белой скатерочкой, накрытый на семь персон. Это Юрку как-то сразу удивило.
Ежели с самого начала рассчитывали на семнадцать, то и приборов должно было быть не меньше?! Правда, потом Таран подумал, что, покамест они купались в озере, вождю донесли об изменении численности делегации, и он внес соответствующие коррективы в план приема.
То, что на столе стояли фарфоровые тарелки, а не глиняные или «ляминевые» миски, гостей, конечно, удивило, но не очень. Фарфоровая супница и всякие там вилки-ложки из нержавейки — тоже. Но вот то, что обоняние великана Лузу не подвело и в супнице действительно была налита окрошка из самого стопроцентно русского ржаного кваса — это было натуральной сенсацией!
Конечно, Юрка мог допустить, что камараду Октавиу Домингуш где-нибудь в 30-х годах был избран делегатом на очередной конгресс КИМ (Коммунистический интернационал молодежи) и помимо инструкций насчет того, как комсомольцам следует бороться с колониализмом, привез оттуда рецепт экзотического русского блюда. Но из одного рецепта, как известно, окрошку не приготовишь. Нужен, по крайней мере, квас, а для него — ржаные корки хотя бы, и в немалом числе.
Ближайшая рожь, по Юркиной прикидке, росла за пять тысяч километров отсюда — минимум. Ближайшие корки от ржаного хлеба можно было, наверно, разыскать и поближе — в здешнем российском посольстве, может быть. Но это посольство вроде бы еще вчера сделало отсюда ноги на самолете МЧС. Вряд ли по спецзаказу вождя с этого борта сбросили мешок с черными сухарями… Тем более что самолет, по идее, над этим районом вовсе не должен был пролетать. Еще более сомнительным было предположение о том, что специально в расчете на прибытие гостей в этот уединенный уголок сбросили на парашюте несколько мешков ржаной муки.
Оставалось только подумать, что дедушка Домингуш был еще по совместительству и селекционером-мичуринцем, который творчески развил и воплотил в жизнь гениальные агробиологические идеи Трофима Денисовича Лысенко, не ждал милостей от природы и вывел на тропических террасных делянках в горных джунглях какие-нибудь невероятные сорта ржи. Естественно, вопреки всяким там генетикам-кибернетикам, вейсманистам-морганистам и их гнусным последышам из мировой научной элиты. Ведь на столе не только окрошка, но и блюдо с натуральным ржаным и пшеничным хлебом стояло! Тепленьким!
Вася Лопухин ухватился за свой приборчик. Он первый подумал, будто все, что они видят и нюхают, есть обман зрения и обоняния. Но… Как он ухватился, так и отпустил. Приборчик, судя по всему, ничего такого не показывал. Похоже, что все, стоявшее на столе, было настоящим. Даже кристально чистая водочка была сделана явно не из технического спирта.
— Братва! — в диком восторге воскликнул Гребешок. — Да тут закусон почище, чем у нас в «Филумене»!
— Да-а… — протянул Луза. — Сразу видно — к вождю попали! А я думал — одни бананы будут…
— Ну что, убедились? — торжествующе сказал Васку Луиш. — А кто-то сейчас сидит в танке, преет от жары и сухпаек нюхает…
— Слышь, командан, — спросил Гребешок, — а откуда все это, блин? Икорка вон, осетринка, горбуша…
— Кушать подано, давайте жрать, пожалуйста! — команданте процитировал еще одного своего тезку — Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи». Небось еще когда в Москве учился, посмотрел. Но на прямой вопрос Гребешка ответа не дал.
Впрочем, особо никто и не докапывался до корней. Даже мысль о том, что их тут каким-нибудь ядом накормят, никого не посетила. Налили по стопке, разлив бутылку на пятерых — Ване е Валетом не наливали, потому что хрен его знает, как она, родимая, на биороботов подействует. Даже Вася Лопухин решил, что спокойнее будет им боржоми налить. Все-таки пьяный робот — вещь непредсказуемая.