— Разве ты не можешь приказать ей улететь? — спросил вдруг гермафродит с издевательской усмешкой, и вот тогда Люгеру стало немного не по себе. Он инстинктивно чувствовал, что нет ничего хуже, чем позволить чужаку вторгнуться в последнюю цитадель, отведенную человеку в этом мире, собственный разум. Однако он не мог этому помешать.

— Я вижу в мыслях не слишком глубоко, — «успокоил» его

Неприкасаемый. В ту же секунду раздражающий звук прекратился, послышалось короткое, почти человеческое бормотание и, наконец, захлопали крылья.

— Чего ты хочешь? — прямо и почти грубо спросил Люгер, делая вид, что ему не хватает выдержки.

— Ты сам пришел к нам, — продолжал Неприкасаемый, по-видимому, прекрасно осознавая свое превосходство. — Люди — всего лишь паутина на ветру. Хотя в клане Песка считают, что люди — всего лишь песчинки… Каждую отдельную нить уносит ветер. Паутина противостоит ему недолго — ровно столько, сколько длится человеческая жизнь. Кто-то должен плести паутину… Человек с севера, поделись со мной своей магией, и я расскажу тебе, как найти Долину Дракона!

Теперь Люгер начал кое о чем догадываться. Воздух, которым он дышал с детства, был буквально пропитан интригами. На всякий случай Слот изобразил недоумение и осторожно заметил:

— Твой народ хочет, чтобы я шел к Дракону.

Гермафродит презрительно засмеялся.

— Они думают, что это нужно им, но я хочу гораздо большего. Меня интересует все, что превосходит их скудное понимание.

Люгер сделал паузу, обдумывая услышанное. «Паутина на ветру». С этим, пожалуй, он мог согласиться. Он даже не возражал против того, что человеческому стаду требуются пастухи. Правда, Кошачий Глаз вовсе не выглядел орудием в чужих руках, но, возможно, так оно и было на самом деле.

— Тогда возьми Рубиновое Сердце и сам отнеси его Дракону, предложил Люгер.

Он думал, что выиграл очко. Получить полное удовольствие от словесного поединка мешали безрадостные обстоятельства.

Огромные глаза Паука злобно сверкнули.

— Ты нагло себя ведешь, чужеземец! Я не настолько глуп, чтобы позволить тебе распоряжаться здесь. В моей власти укоротить твой путь.

Он может закончиться этой же ночью. Никогда не забывай, кто ты! Паутина…

Но тебе ведь еще рано умирать, правда? — Тон Неприкасаемого стал почти вкрадчивым. — Поэтому ты расскажешь мне все, что я захочу. По-хорошему. Например, о Превращениях… Как видишь, мне кое-что известно о людях, живущих к северу от Места Пересечения.

Люгер понял, что имеет дело с достойным противником. Беседа обещала быть полезной, а сделка — взаимовыгодной.

— Об этом невозможно рассказать, и я не знаю никого, кто мог бы научиться Превращениям. Я родился с этим, другие тоже рождаются с этим — и все.

— Но ты ведь используешь свою магию? Значит, владеешь тайной.

Отдай ее мне и не пытайся обмануть меня — я легко распознаю твои лживые мысли!..

— Ну хорошо, — раздраженно бросил Люгер. — Когда я хочу превратиться… Нет, когда это совершенно НЕОБХОДИМО, я выбираю тело.

Сначала — всего лишь желание, но… оно усиливается настолько, что граничит с неизбежностью. Мой страх перед изменением сущности уже ничего не значит… Затем возникает внутренняя дрожь. Эта дрожь всегда одинакова. Нарушается цельность. Я будто утрачиваю плоть, разваливаюсь на мельчайшие частицы… Несколько мгновений, которые, наверное, и есть смерть, — а после я становлюсь другим. Не рождаюсь заново, а именно становлюсь… В общем, я не знаю, как можно этому научить…

— Тогда СДЕЛАЙ это, — потребовал гермафродит. — Я буду здесь. — Он прикоснулся грязным пальцем ко лбу Стервятника, и тот почувствовал, что теряет себя в двух огромных зеркалах, которыми вдруг стали глаза Паука. — Давай превратимся ВМЕСТЕ…

У Люгера похолодела спина. Паук знал, чего добивался, и обладал мертвой хваткой. А Стервятнику не помогли бы ни сила, ни хитрость. Наступило время расплаты…

Вместе с Неприкасаемым он вышел наружу и остановился на утоптанной площадке перед хижиной. Несколько варваров наблюдали за ними издали. По-видимому, даже соплеменники старались держаться на расстоянии от Паука, и это полностью соответствовало его статусу вождя-изгоя.

Было неопределенное время суток: то ли утро, то ли уже вечер. Казалось, лишь ветер и тусклый свет заполняют огромное пространство поднебесья…

Теперь Люгер сумел лучше рассмотреть гермафродита. Паук был высоким и тощим. Он имел по четыре пальца на руках, а также перепонки между мизинцами и безымянными. Узкое асимметричное лицо не выдавало возраста. Глаза — тусклые черные шарики. Большой кривой нос. В ноздрях шевелилось что-то розовое. В общем, Стервятник испытывал к этому существу непреодолимое отвращение.

— Ты укорачиваешь мою жизнь, Паук, — тихо сказал Люгер.

— Я так хочу! — Неприкасаемый твердо стоял на своем. — Сделай это сейчас. Только не улетай слишком далеко. — Он поднял свое оружие и, кривляясь, ласково погладил его.