— Это поселение клана Пепла — первого на твоем пути, — сказал Неприкасаемый, ткнув пальцем в «зеркало», которое давало общий обзор. — Как видишь, оно больше, чем наше. Трудно будет миновать воинов Пепла незамеченным, если только не пробираться вплотную к окраине Кзарна. — Последовало быстрое движение рукой, и поле зрения начало смещаться, захватив западную оконечность города с лабиринтом улиц, погруженных во тьму. — Тогда опасными останутся только оба прохода, ведущих в город. Воины Пепла охраняют их днем, потому что отправляться в Кзарн ночью — гиблое дело. На такое решится разве что безумец… Но тебе придется идти ночью. Старайся не слишком углубляться в город, иначе попадешь в полосу ловушек. Неприкасаемый Пепла может почувствовать твое приближение, но вряд ли успеет что-нибудь сделать — их проходы в Кзарн узки, как лезвия ножей. Главное — не поддавайся наваждениям, которые он будет посылать…

Люгера уже выворачивало наизнанку от одуряющего запаха. Голова казалась отлитой из свинца, а сердцебиение отдавалось низким изнуряющим гулом, будто удары колокола внутри ветхой колокольни. И чем же был вязкий туман, в котором даже самые простые мысли расползались, как прелая ткань, если не наваждением? Но Паук предупреждал его о гораздо худшем.

— Чем он отличается от тебя? — спросил Слот, тщетно пытаясь сосредоточиться и произнося вслух то, что следовало бы держать при себе. Вероятно, в этом и был смысл затеянной Пауком нечистой игры. — Может быть, его воины проводят меня в Долину Дракона?

— Не надейся на это, — прошипел гермафродит. — У него нет

«зеркал», и ему недоступны сновидения Кзарна… Он захочет взять себе

Рубиновое Сердце. Что ему Дзург и Дракон?! Если тебя схватят, то скорее всего принесут в жертву. Но вначале Неприкасаемый Пепла захочет узнать о Превращениях. Ты еще не забыл о тени над морем?.. — Люгера пробрал озноб, а Паук невозмутимо продолжал: — Твоя судьба мне безразлична, но ты привел с собой одноглазого человека. Мертвый он опаснее, чем живой. Воины Пепла убьют его и освободят Дзурга. Глупцы погубят себя и пустыню, даже не подозревая об этом. Такое случается довольно часто. Ведь людишки — всего лишь паутина на ветру… Или пепел. — Ухмылка Паука смахивала в полумраке на оскал черепа.

— Почему я должен верить тебе?

— Потому что больше некому верить. Поступай по-своему — и вскоре ты будешь умолять Неприкасаемого Пепла о смерти. Но смерть придет только тогда, когда тебе уже отрежут язык.

Люгер готов был признать, что у него нет иного пути, кроме предначертанного Пауком. Если Неприкасаемый говорил правду, то сдаться воинам Пепла означало бы выбрать быстрый и вполне надежный способ самоубийства.

— Что дальше? — прохрипел Стервятник. Его сознание впервые подвергалось столь изощренной пытке — и конца этому не было видно.

Паук самодовольно ухмылялся, убедившись в том, что достиг желаемого результата и ни одно его слово не пропало даром. «Урок» был продолжен.

Изображение в обоих «зеркалах» изменилось. Люгер получил возможность увидеть с высоты птичьего полета огромное поселение, озаренное огнями многочисленных костров. Оно располагалось на каменистом плато; вдали протянулась цепь невысоких гор с пологими склонами. В самом поселении пространство между хижинами было заполнено толпами варваров, напоминающими сверху потревоженное стадо.

Стервятник решил, что это какой-то здешний праздник или обряд, в котором участвует все племя. Большинство людей было в масках — начищенных до блеска металлических, темных кожаных или грязно-белых, представляющих собой лошадиные черепа.

На большой площади в середине огненного кольца бесновался голый человек, вымазанный нечистотами. Судя по тому, что Люгер успел узнать от Паука, это был Неприкасаемый, который находился в экстатическом состоянии: на губах выступила пена, зрачки закатились, глазные яблоки отливали перламутром. Он вертелся на месте и судорожно дергался, рискуя вывихнуть суставы; падал, извивался на земле и раскаленных углях, затем вскакивал — и снова продолжался безумный и дикий танец, который в любом из северных королевств сочли бы крайне непристойным. Впрочем, у Стервятника хватило ума понять, что не следует подходить к чужим обычаям со своими мерками.

Внутри пылающего кольца Люгер насчитал шесть трупов, а также несколько дохлых собак — все со всопоротыми животами. Что ж, по крайней мере насчет жертвоприношений Паук не солгал… По другую сторону колеблющейся стены огня сверкали маски и мелькали разинутые окровавленные рты. Обезображенные яростными гримасами лица выражали звериную жестокость. В глазах застыла пустота, пока тела содрогались в пляске одержимых. Несколько человек неистово колотили в барабаны, и Люгеру даже показалось на секунду, что он услышал их далекий грохот…

— Клан Песка, — сказал Неприкасаемый, и в его голосе было нечто большее, чем непримиримая вражда. — Самый могущественный из всех. Люди Песка захватили лучшие территории и присоединили к своим владениям окраину Кзарна. Граница хорошо охраняется, поэтому путь через город закрыт. Тебе придется свернуть в пустыню. Патрули Песка многочисленны, но их разделяют большие расстояния. Ты сможешь уцелеть, если будешь крайне осторожен.

Гермафродит помолчал, наблюдая за пляской своего смертельного врага.