— Хорошо, где находится это место? — спросил Люгер, смирившись с тем, что, кроме аббата, придется тащить с собой какого-то четвероногого ублюдка.

Женщина беззвучно рассмеялась.

— Этого не знает никто в Морморе. И Сферг, наверное, тоже. Хватит болтать, теперь веди меня к аббату!

Кравиус, по-видимому, не спал всю ночь. Он сидел на кровати, вжавшись в стену, словно его осаждали кошмары, в которые верил только он сам. Его испуганный взгляд сначала остановился на Люгере, а затем переметнулся на таинственную фигуру, с головы до ног закутанную в ткань цвета сумерек. Было понятно, что аббат слабо верил в благополучное возвращение Стервятника и в то, что сам доживет до утренней зари.

Пока Арголида молча стояла перед ним, Кравиусу оставалось лишь теряться в мучительных догадках. Спустя некоторое время, неожиданно для Люгера на лице аббата промелькнула слабая подобострастная улыбка.

— Где перстень Линтуса? — вдруг спросила Арголида без всяких предисловий.

Этот простой вопрос оказал на Кравиуса сокрушительное действие. Однако он умел проигрывать. Только на мгновение он растерялся и приобрел по-настоящему жалкий и затравленный вид. Потом пришел в себя и покорно протянул графине Норгус заплывшую жиром правую руку. Перстень Линтуса мог быть одним из трех, тускло блестевших на этой руке.

— Дай его мне, — властно приказала Арголида.

Не смея возражать, аббат стал поспешно снимать перстень с красным камнем с указательного пальца. Это было довольно трудно сделать, и Кравиус, похоже, всерьез испугался того, что вместе с перстнем может лишиться и конечности.

Тем временем Люгер пытался вспомнить, кто такой Линтус, но безуспешно.

Наконец Кравиусу удалось снять перстень, правда, при этом он содрал с распухшего пальца кожу и зашипел от боли. Для толстяка продолжалась полоса неудач и унизительных испытаний.

Высвободив из-под накидки узкую ухоженную кисть, Арголида надела перстень на свой большой палец. Кравиус тотчас же впился взглядом в ее руки. Странный огонек зажегся в его единственном зрачке.

— Ждите здесь. Может быть, следующей ночью… — броcила Арголида, уходя. О смысле этой обрывочной фразы мог догадываться только Стервятник.

Дочь Алфиоса скользнула мимо него как привидение, унося с собой надежду и перстень аббата. Дверь неслышно закрылась за нею…

— Что в этом перстне, святой отец? — спросил Люгер с насмешкой и нескрываемой угрозой, вытягиваясь на кровати. Сейчас ему казалось, что по сравнению с аббатом он совсем неплохо провел время.

— Яд, — коротко ответил Кравиус. Его голос заметно дрогнул. — Откуда она могла знать?.. — прошептал он чуть позже, но Люгер уже его не слышал.

Совершенно обессиленный, Стервятник уснул, внезапно и без всякой видимой причины ощутив себя в полной безопасности.

Ночь новолуния подходила к концу, и Сферг мог позволить себе вернуться во дворец. Зависимость от фаз луны была единственным слабым местом узурпатора, но, во-первых, о ней мало кто подозревал, а во-вторых, он сумел обратить эту слабость в силу.

Он опустился на плоскую крышу западной башни, обращенной к посеребренному рассветными лучами гладкому зеркалу озера Гайр. Отсюда уже невозможно было различить черное пятнышко, затерявшееся в водном просторе, — силуэт острова Лигом, на котором Сферг провел эту ночь кошмаров…

Он ни о чем не беспокоился, оставляя дворец Атессы, — люди со всеми их претензиями на коварство казались ему слишком примитивными существами и до смешного жалкими соперниками. Когда к нему попала Звезда Ада, Сферг не придал ей особого значения, но и не спешил принести талисман в дар своим островным покровителям. Вряд ли он мог утаить его от магов, однако никто из них не заговаривал об этом предмете, добытом стараниями барона Ховела.

Звезда была реликвией, принадлежавшей совсем иному, разрушенному два тысячелетия назад и чуждому Сфергу миру, поэтому он предпочел выждать, прежде чем решать, что делать с ней. Невнятные легенды о Небесном Драконе не привлекали его, но само обладание атрибутом вечности немало значило для узурпатора, когда вокруг было полно забытых тайн. По слухам, талисман оказывал некое мистическое влияние. И Сфергу хотелось бы знать, насколько это влияние благотворно…

Уже ставшее привычным тело покоилось в ящике из хвойного дерева, заполненном землей. Ящик находился в тайном месте уединенной башни, в которое Сферг попадал, не спускаясь на землю. Сделать это не смогла бы даже маленькая птица. Лишь обладавший тонкой субстанцией Сферг беспрепятственно оказывался внутри наглухо замурованной комнаты.

Он проник в ящик и ощутил близость Звезды Ада, запустившей в грудь бесплотные «щупальца». Тогда он вошел в человеческое тело, распад которого был приостановлен, и его веки приподнялись, открыв остекленевшие глаза…

Оживление длилось еще несколько минут: черная жидкость, заменившая кровь, заструилась по жилам, во рту выделилась слюна, судорога пробежала по лицу, волосы покрылись каплями влаги, как трава росой, тело оттаяло, и окоченение прошло. Сферг пошевелил конечностями, привыкая к противоестественному для него существованию во плоти…