Ли перевела взгляд на собеседников, но прежде чем она успела что-нибудь добавить, Рейвен обнял ее за плечи.

— Скажите, разве она не прелестна, когда робеет? — спросил он у четы Гиддингов. — Сэр Артур, помогите мне уговорить герцогиню!

Само собой, сэр Гиддинг мгновенно присоединился к просьбам Рейвена, и у Ли не осталось выхода, кроме как вытаскивать Рейвена из подстроенной им самим западни. Она наспех сочинила смехотворную историю о состязаниях по конкуру, которые чуть было не сорвались из-за страшной грозы.

— Спасибо, — пробормотал Рейвен, когда им наконец удалось отделаться от Гиддингов.

— Я всегда считала, что долг платежом красен. — Ли укоризненно покачала головой. — Но неужели вы и вправду сказали им, что я училась в Риме, да еще у известного музыканта? Не кажется ли вам, что вы переборщили?

— Ничуть, — отозвался Рейвен, приготовившись к началу танца. — Правда, я опасался, что похвалы вашему голосу покажутся неубедительными.

— Вы сказали им, что я пою? — возмутилась Ли.

— Если быть точным — как соловей. Это правда? — учтиво осведомился он.

— Я не сумею пропеть ни единой ноты даже ради спасения собственной жизни! Неужели вы не могли похвастаться теми талантами, какими я и вправду обладаю?

— Не мог, — сухо сообщил он, — потому что понятия о них не имел. Вы показались мне такой хрупкой, такой…-утонченной! Мне и в голову не приходило, что вы умеете торговаться, как лавочник из Чипсайда, и выбивать пробку из бутылки с двадцати шагов.

— С тридцати.

— Да, с тридцати шагов.

— Как вы думаете, сэр Артур и его жена кому-нибудь расскажут о наших… разногласиях?

— Безусловно! Значит, нам придется обсудить дальнейшие действия. Будем продолжать в том же духе или попробуем познакомиться поближе?

— Познакомимся поближе, — без запинки выпалила Ли.

Рейвен расплылся в той самой улыбке, от которой кости Ли превращались в желе.

— На это я и рассчитывал.

— В самом благопристойном смысле этого выражения, — добавила Ли, стараясь не обращать внимания на то, что тает. — А пока нам придется избегать, продолжительных бесед с посторонними.

— Это невозможно, — заявил Рейвен. — Не забывайте девиз рода Деверо: не отступать и не сдаваться!

— Правильнее было бы сказать «не прислушиваться к голосу рассудка». Странно, что вы так верны завету предков — особенно если вспомнить, что вы чуть было не превратили фамильный особняк в руины.

— А я и не говорил, что этот девиз мне достался от предков, — беспечно возразил Рейвен.

— Тогда чей же он?

— Мой собственный. Неплохо придумано, верно?

— Едва ли. — Ли оглядела мужа с нарастающим подозрением. — Когда же вы придумали?..

— Сегодня вечером. Ли вздохнула:

— Так я и знала.

После танца Рейвен представил жену еще нескольким знакомым, но старательно уклонялся от разговоров. Наконец появился Уилл с бокалом теплого пунша и рассыпался в извинениях, оправдываясь тем, что сначала искал пунш, а затем — саму Ли.

Хозяйка дома леди Торрингтон предложила Ли осмотреть впечатляющую коллекцию антиквариата. Вернувшись в бальный зал. Ли очутилась в центре внимания присутствующих джентльменов и успела потанцевать чуть ли не с каждым из них — от младшего сына виконта с потными ладонями, не сводившего с нее благоговейного взгляда, до дряхлого ирландского графа, который знал всю подноготную каждого из присутствующих и несколько раз во время танца сумел рассмешить Ли.

Несмотря на неудачное начало, вечер прошел успешно. Делая вид, что не замечает оскаленных зубов и выпущенных когтей, Ли шагнула в львиное логово и выжила. А Рейвен ни на минуту не упускал ее из виду, постоянно находился поблизости, и этого было достаточно, чтобы Ли ощущала непривычное спокойствие и уверенность.

Разумеется, она прекрасно понимала, что своим успехом всецело обязана Рейвену — слишком богатому, влиятельному и безжалостному человеку, чтобы враждовать с ним. Ли, разумеется, предпочла бы добиться триумфа своими силами, но уже давно поняла, что мир, в котором живет, далек от идеала. Ради блага Крисси она была готова на любые жертвы.

Кроме того, она испытывала злорадное удовлетворение, объединившись с мужчиной, не только презирающим лицемерие, которое погубило ее мать и обрекло саму Ли на бедность и безвестность, но и способным сыграть с лицемерами шутку.

Домой Ли и Адриан возвращались вдвоем — у Колина и Уилла нашлись другие дела. Ли изнемогала от усталости, но радовалась успеху. В экипаже она настолько забылась, что оказалась застигнутой врасплох, когда сидящий напротив Рейвен с улыбкой склонился к ней. От его прежней учтивости не осталось и следа.