На нем были штаны из оленьей кожи и белая рубашка с открытым воротом. Сильная загорелая шея, густые завитки каштановых волос на груди… Диане захотелось прикоснуться к нему.

В такой одежде Лайонел скорее походил на плантатора, чем на джентльмена из Лондона. Он был загорелый, крепкий и сильный. В животе Дианы разлилось тепло, она вздрогнула. Лайонел заметил это и ответил ленивой, довольной улыбкой. Его ладони легли на горло Дианы и слегка погладили бившуюся на шее жилку.

— Так что ты спросила? — произнес он не менее ласковым голосом, чем тот голубь.

Она не имела ни малейшего представления, о чем шла речь, — она потеряла нить разговора. И чтобы не ударить в грязь лицом, она решила не переспрашивать, а вместо этого заметила:

— У меня была крайне неприятная беседа с Патрицией.

— То есть ты стукнула ее кулаком в лицо?

— Нет. Она меня победила.

Его руки замерли.

— Не верю, — медленно проговорил он. — Насколько я знаю, ты, как охотничий пес, никогда не сдаешься. Могу в доказательство показать свои шрамы.

— Она сказала, что видела тебя голым и что у тебя все тело загорелое, кроме… ну, и о том, что бы ты сделал, не будь меня поблизости. А потом без всякого перехода заявила, что она — леди!

Лайонел расхохотался:

— Ревнуешь, малышка?

Она отпрянула от его волшебных рук, встала и рывком одернула юбки.

— Это вовсе не смешно.

— Возможно, нет, — мягко согласился он. — А ты не предъявляла ей никаких обвинений, нет?

— Нет, — ответила она несчастным голосом. — Лайонел, я не знаю, что делать.

— Сейчас время сиесты. Позволь мне целовать и любить тебя, пока ты не завоешь от наслаждения.

— А ты? Тоже завоешь от наслаждения?

— Я не вою, — усмехнулся он. — Мужчине полагается стонать, идти все глубже, целовать твою грудь и ласкать тебя пальцами.

При этих словах Диана залилась краской.

— Диана, ты просто прелесть! — Лайонел притянул жену к себе и прижал ее лицо к своему плечу. — Мы что-нибудь придумаем, милая. Не нужно из-за этого волноваться. У меня есть планы относительно Дэниела.

— Какие именно? — Диана прижималась к его плечу, поэтому вопрос прозвучал приглушенно. Ей так нравился его запах! Она глубоко вздохнула и прижалась к мужу еще крепче.

— Я состоятельный человек. Думаю, Дэниелу и его жене нужно уехать в Англию. Вероятно, он будет счастлив сверх меры, если сможет изучать медицину. Светская жизнь ему, кажется, совершенно безразлична. Мне жаль его.

Руки Лайонела гладили Диану по спине, опускаясь все ниже и ниже, затем подхватили ее за ягодицы и приподняли вверх.

— Я хочу тебя, — сказал Лайонел, целуя жену в мочку уха. — Разумеется, ты это заметила, так как мы, мужчины, устроены просто и ничего не усложняем.

Его плоть твердо упиралась ей в живот.

— Да, — ответила она. — Я знаю, что ты устроен просто, ты сам мне часто говорил это.

— Разве ты не выигрываешь по сравнению со мной? Внезапно послышался громкий крик. Лайонел тут же выпустил Диану и резко обернулся.

— Какого черта?

Он быстро подошел к двери, Диана — следом за ним. Лайонел распахнул дверь и застыл, увидев Дебору, которая нависла над Мойрой. Негритянка сидела на корточках, закрывая руками голову.

— Замолчи, дура!

Диана встретилась глазами с Деборой. Ярость, горевшая в глазах мачехи, поразила графиню. Дебора тяжело дышала.

— Что вам нужно? — почти крикнула Дебора Лайонелу и Диане.

— Спокойно, Диана. — Лайонел уверенно подошел к теще и взял у нее из руки хлыст. — В чем дело? — спросил он, глядя на женщину сверху вниз.

Дебора сразу же поняла, что совершила ошибку. Она словно уменьшилась до своих прежних размеров. — Она невыносима, я продам ее немедленно…

Мойру всю трясло. С появлением Лайонела и Дианы ее рыдания стали еще громче.

Вспыльчивая по натуре Диана почему-то была спокойна, ее мозг лихорадочно работал. Дебора обходилась жестоко только с Мойрой. Да, конечно, мачеха говорила и о наглости Дидо, но Диана ни разу не видела, чтобы она сделала что-то старухе, кроме хмурого взгляда, который она бросала на ворчащую няньку. Диана спокойно спросила:

— Дебора, в чем провинилась Мойра? Мы с графом не сможем чем-то помочь?

Выражение лица Лайонела не изменилось. Он был в недоумении: неужели это она, его вспыльчивая, темпераментная Диана сейчас говорит так спокойно и разумно?

— Вас это не касается, мисс! Я поговорю об этом с вашим отцом. Эту потаскушку вышвырнут с острова Саварол не позже, чем через неделю!

— Почему же?

Дебора косо взглянула на Лайонела.

— Она отказывается повиноваться, — ответила она, затем, протянула руку, и Лайонел вернул ей хлыст. — Я даже не прикоснулась к ней хлыстом, хотя, Бог свидетель, она этого заслуживает.