Последовали взаимные представления. Лайонелу не понравилось, как этот человек посмотрел на Диану, но тем не менее граф пожал протянутую Бемисом руку.

— Милорд, — сказал Бемис, Лайонел кивнул. Бемис обратился к Дэниелу: — Поздравляю вас, Дэниел, вам очень повезло с супругой.

Значит, Бемис знаком с Дэниелом? Где же они познакомились? На острове Святого Фомы? Кажется, Дэниел несколько смущен, ответил он своим обычным густым, добрым голосом:

— Да, мистер Бемис. Мне очень повезло. Вы ведь помните Патрицию, не так ли?

— Разве можно ее забыть? — Бемис галантно поцеловал руку Патриции. — Самая прелестная девушка в Шарлотте-Амалии. — Он перевел взгляд на Диану, но с ней он держался осторожнее. — Как давно мы не встречались, миледи, — сказал он.

— Да, — ответила Диана. — Очень давно.

Наконец Люсьен, кашлянув, жестом предложил Бемису сесть.

— Мы собрались сегодня здесь, Бемис, так как произошла трагедия: ночью была задушена чернокожая девушка по имени Мойра, одна из рабынь.

— О Боже!

— Преступление совершил ее любовник, — вставила Патриция.

— И кто этот любовник? — спросил Бемис.

— Негр по имени Боб, — быстро проговорила Дебора.

— Нет, это не так, судя по тому, что сказал Чарльз, — медленно проговорил Лайонел. — Здесь кроется тайна, — прибавил он, не сводя глаз с Эдварда Бемиса. Тот, казалось, слушал с интересом; но не более. К тому же, подумал Лайонел, значит ли для него что-нибудь жизнь негритянки? Интересно, он на самом деле только что приехал на остров Саварол?

— Какова цель вашего визита, Бемис? — спросил Люсьен.

— Я приехал, чтобы встретиться с его светлостью, — вежливо ответил Бемис. — Нужно срочно принять некоторые решения по управлению вашей плантацией, и поскольку граф находится в Вест-Индии, я не счел возможным принимать эти решения самому.

— Какие решения? — спросил Лайонел.

— Я… гм… мне сдается, мы должны обсудить это с глазу на глаз, милорд.

Богатый щеголь, думал Эдвард Бемис. Он скоро вернется к прежней тихой жизни в Англии, а управление плантацией оставит ему, Бемису. Все идет прекрасно, просто прекрасно, лучше не придумаешь.

К сожалению, вскоре Бемису пришлось убедиться, что он рано торжествовал и недооценил графа.

Час спустя Диана, Лайонел и Эдвард Бемис сидели на веранде, потягивая прохладный лимонад.

Бемис проговорил тоном, в котором было нечто среднее между угодливостью и снисходительностью:

— Миледи, с вашего позволения, я хотел бы поговорить с его светлостью наедине.

— Если это о плантации Менденхолла, то моя жена в курсе дел, — коротко сказал Лайонел. — Так в чем дело?

Бемис откашлялся. Это ему не понравилось: ведь Диана — дочь плантатора, значит, разбирается в делах.

— Как вам известно, милорд, несколько лет назад в Англии принят закон, запрещающий покупку рабов.

— Да, я знаю это.

— Это создает большие сложности для плантаторов, английских плантаторов. Для выращивания сахарного тростника, который приносил бы доход, необходим труд, труд рабов. Я нашел возможность купить рабов для плантации «Менденхолл» у португальцев. В работорговле они теперь заняли место англичан. Это будет стоить несколько дороже, но…

— Понятно, — оборвал его Лайонел. — Вы хотите, чтобы я уполномочил вас нарушить закон?

Эдвард Бемис покраснел.

— Ну, если вам угодно так сказать…

— Но ведь вся суть именно в этом?

— Да, это и есть суть дела, — заметила Диана. — Почему вы считаете, мистер Бемис, что лорд Сент-Левен может пойти на нарушение закона?

— Выгода, — отрывисто сказал Бемис. — Ваш ныне покойный родственник Оливер Менденхолл одобрил бы это, милорд. В общем, несколько лет назад мы уже купили у португальцев дюжину-другую рабов. Да, помнится, это было в то время, когда слушалось дело Ходжа. Менденхолл был тогда в ярости, он…

Диана повернулась к Лайонелу и спокойно пояснила:

— Несколько лет назад, кажется, в 1807 году, плантатор с Тортолы Артур Ходж, владелец поместья «Бельвю», предстал перед судом за убийство своего раба. Я до сих пор помню, как звали убитого — Проспер. Похоже на имя шекспировского героя.

— Господи Боже! — проговорил Лайонел. — И за что же?

Голос Диана был наполнен гневом.

— Видите ли, раб зашел так далеко, что съел плод манго, упавший с дерева, которое он должен был охранять. И тогда Ходж забил его до смерти.