— Нет! — Дебора рывком поднялась с кресла, движения ее были неуклюжи и бессмысленны. — Нет, — уже спокойнее проговорила она. — Место Дэниела здесь, на острове Саварол, рядом со мной. Вы понимаете это? Не вмешивайтесь в наши дела.

— А как же Патриция? Она готова душу продать, чтобы потанцевать на лондонских балах.

— Патриция просто… Она молода. Она поступит так, как ей скажут.

— Дэниел взрослый человек, Дебора. Мне думается, он вправе поступать по-своему.

Дебора только покачала головой, не поднимая на Диану глаз.

— Уйдите, Диана. Уходите.

— Хорошо. Но если вам захочется с кем-нибудь поговорить, Дебора, я буду рядом. Знаете, я вовсе не ненавижу вас. Если вы сделаете счастливым моего отца, то я буду только рада за него.

Мачеха, казалось, хотела что-то сказать, но промолчала. Диана вышла из спальни и осторожно прикрыла за собой дверь. Ее лицо было задумчивым.

— Миссис расстроена?

— Да, Дидо, миссис расстроена. Наверное, привычку подслушивать я переняла от тебя. Итак, ты давно здесь, за дверью?

Старая негритянка хитро посмотрела на Диану.

— Да давно уж. Столько всяких бед случилось с тех пор, как они тут поселились.

— Дидо, расскажи мне о Мойре. Ее взяли в большой дом как раз перед моим отъездом в Англию.

— Мойра была хорошенькой девчонкой, даже слишком. А уж хитрая! Миссис хотела, чтоб ее убрали.

— Не хочешь же ты сказать, что мой отец соблазнил ее!

— Нет, не ваш отец, он — нет. — Дидо кивнула на дверь спальни, где находилась Дебора. — Я слышала, как Мойра там хохотала. Вдвоем с… До тех пор, пока… — Дидо пожала плечами.

— До каких пор? До тех пор, пока я не приехала?

— Миссис переживает, — сказала Дидо и опять пожала плечами.

Диана смотрела, как Дидо смахивает перьями пыль с китайской вазы, которая стояла на любимом столе отца. Вот упрямая старуха!

Диана шла по саду к конюшне и думала об отце, представляла его в постели с Деборой. Ей стало неловко, так как теперь она все знала о происходящем в постели. Ведь он же ее отец.

— Что я вижу? Ты покраснела сквозь загар!

Диана резко обернулась и увидела Лайонела, который насмешливо улыбался ей. Он ласково взял жену за подбородок.

— Какие мысли бродят в твоей головке? Ты думала обо мне? О том, как я ласкаю тебя и делаю такое, от чего ты вопишь, кричишь и умоляешь меня не останавливаться?

— Ты закончил?

— Никогда. И мне нравится, когда ты говоришь таким кислым и сухим тоном. Пойдем уединимся, Диана, и ты расскажешь мне, о чем думала.

— Тебе это не понравится, — ответила она, но пошла в ногу с мужем. — Сегодня утром я была сыщиком.

Лайонел замер, перепалка и чувственность оказались позабыты.

— Прекрати! Больше не смей! Я не хочу, чтобы ты рисковала. Вообще-то твой отец прав: лучше тебе постоянно находиться при мне. Днем и ночью.

— Не глупи, Лайонел. Я услышала сегодня плач Деборы у нее в спальне и поговорила с ней… — вот и все.

Он вздохнул.

— Перескажи мне ваш разговор.

Диана рассказала и о разговоре с Деборой, и о намеках неразговорчивой Дидо.

— Дебора страшно переживает, Лайонел. Наверняка это имеет отношение к случившемуся. Она что-то знает, я уверена.

— Возможно. А теперь, может, пойдем к Грейнджеру? Я не могу позволить тебе действовать на свой страх и риск. Один Бог знает, что может прийти в твою голову, колючка!

— Ты, разумеется, не станешь говорить так сурово с будущей матерью твоего ребенка?

Он усмехнулся торжествующе, по-мужски.

— Он там, да? Я всегда делаю верные ставки, как говорят в клубах. После обеда, во время сиесты, я еще раз наведаюсь в свое помещение…

— Я откажусь от всего, если ты не прекратишь нести чушь.

— Дорогая, ты не можешь решать, зачать тебе или нет. — Он помолчал, глядя в небо. — По крайней мере я надеюсь, что не можешь.

— Ага! Значит, до тебя доходили слухи о вуду, да? — спросила Диана, и Лайонел нахмурился. — Это когда повсюду колдовство, зловещие ритуалы и церемонии. Вам лучше относиться ко мне крайне уважительно, милорд.

— Мне лучше положить тебя под себя.

Диана весело рассмеялась, ужас происходящего отступил. По крайней мере, до тех пор, пока они не пришли в дом управляющего. Лайонел постучал в побеленную дверь. Симпатичный одноэтажный домик из пористого кирпича, окруженный ухоженным садом.