— Да, — ответил Люсьен. — Это верно.

— Кто-нибудь видел его после этого?

Грейнджер кивнул.

— Да, я видел его днем. В кабинете, примерно в час дня.

— Кто-нибудь видел его позднее?

Никто не видел, точнее, никто не признался, что видел Чарльза Суонсона позднее.

— Значит, можно предположить, что его убили между часом и шестью. Кто слышал что-либо, похожее на ружейный выстрел?

Все молчали — никто.

— Что ж, хорошо. Тогда начнем с меня: я расскажу о том, что делал утром и в течение дня. — Лайонел говорил медленно и обстоятельно. — …а после купания мы с Дианой вернулись в дом, это было около пяти. Конечно, только мы с женой можем подтвердить алиби друг друга. Жаль, что больше никто нас не видел после того, как мы уехали из поселка рабов. Во сколько это было, Диана?

— Мне кажется, примерно в половине четвертого.

У Люсьена Саварола не оказалось свидетелей в течение довольно большого периода времени. Он работал в своем кабинете, затем пошел прогуляться в манговую рощу, чтобы, как он сказал, подумать. Даже Грейнджер, который обыкновенно находился среди рабов, сегодня несколько часов провел в своем доме за составлением писем.

Все сидели и смотрели друг на друга. Люсьен тяжело вздохнул.

— Что теперь, Лайонел?

Лайонела беспокоило, что Люсьен Саварол держался отчужденно и старался переложить все на него, Лайонела. Не потому ли, что он подозревает Дебору?

— Нам нужно похоронить Чарльза Суонсона. Бемис, у него есть родственники? Вы с ним как-никак были друзьями.

— Нет, — ответил Бемис, — у него нет семьи.

— Я еще хочу кое-что узнать, мистер Бемис, — вдруг чистым и твердым голосом сказала Диана. — Я видела, как вы с Чарльзом ссорились, видела, как вы ударили его.

Все посмотрели на Бемиса, который тут же побледнел. Если бы взгляды могли убивать, подумал Лайонел, то Диана уже была бы мертва.

— Да, Бемис, не могли бы вы объяснить эту ситуацию? — попросил Люсьен.

Бемис молчал, но Диана видела, что он вот-вот сорвется.

— Это… личное дело, — наконец проговорил управляющий. — К убийству это не имеет никакого отношения. Клянусь!

— Думаю, вы должны объяснить подробнее! — резко сказала Дебора, поднимаясь с кресла. — Что значит личное дело?

Бемис покачал головой.

— Вас это не касается. Господи, он же был моим другом! — Он вскочил. — Вы понимаете?! Он был моим другом! Вы видели его? Ему же почти оторвало голову! Господи! — Бемис бросился прочь из гостиной, дверь с шумом захлопнулась за ним.

Все молчали, никто ничего не хотел говорить.

— Вот как, — сказала Дебора.

— Вот так, — отозвался Люсьен.

«Ссора любовников?» — подумал Лайонел, но ничего не сказал. Может, это Чарльз Суонсон встречался с Патрицией, а Бемис узнал об этом — отвергнутый любовник, пылающий ревностью. А как объяснить убийство Мойры? Ведь у Бемиса не было никаких причин душить ее. Или были?

Возможно ли, что убийц двое? Лайонел вздохнул. В своем расследовании они не продвинулись ни на дюйм.

Прежде чем пожелать друг другу доброй ночи и разойтись, Люсьен сказал:

— Мне кажется, в дальнейшем никому из нас не следует оставаться в одиночестве. А если и придется, то нужно соблюдать осторожность.

Чуть позже, в постели, Диана спросила Лайонела:

— Ты видел, какое лицо было у Деборы?

— Да. Она, похоже, была сильно расстроена, но держала себя в руках. Возможно, она узнала о встречах Патриции с Чарльзом Суонсоном, пришла в ярость от того, что ее сына предали, и убила Суонсона.

— А Мойра? Разве у женщины хватило бы сил задушить ее?

— Думаю, хватило бы, если напасть внезапно.

— Дебора ненавидела Мойру.

— Видимо, да.

— Лайонел, мне страшно!

— Я знаю, Диана, конечно, знаю. — Он притянул ее к себе. — Я очень хочу увезти тебя отсюда.

— Я не могу уехать. Мой отец…

— Да. Люсьен. Я совершенно уверен, что Дебора что-то знает. Но имеет ли это отношение к преступлению, пока не ясно.

— До ее появления здесь все было хорошо. А потом появилась она, и Патриция, и Дэниел.

— Да. И с этим уже ничего не поделаешь, верно? Если бы здесь был магистрат или что-то в этом роде, можно было бы узнать о прошлом каждого. Я всего один раз сталкивался в своей жизни с тайной. Но это, конечно, совсем другое. Тогда речь шла о скаковых лошадях Фрэнсис и Хока. — Он долго рассказывал ей эту историю, пока, наконец, не подошел к концу, который был чистой и невероятной правдой. — И тогда Амалия, бывшая любовница Хока, спасла положение. Видела бы ты, как она вскочила на спину одного из крестьян и во весь голос произнесла речь!