К метро я подъехал без пяти семь, но, видимо, такой взволнованный был, что даже не заметил, как Сурен появился. А надо было заметить, иначе потом все бы так не сложилось. Он сел ко мне в автомобиль с чемоданчиком в руках и спрашивает. — Все нормально прошло. Убрал ее? — Конечно, — отвечаю, — давай деньги. Он улыбается так гадко и вдруг достает пистолет с надетым глушителем и прямо мне в бок.

– Сука ты, — говорит, — подставка дешевая. Одну бабу убрать не смог. И своего «диспетчера» обманываешь. За такие дела яйца живьем отрезают, знаешь ведь, обманывать нельзя.

– А с чего ты взял, — спрашиваю, — моя правая рука лежит на переключателе скоростей, и он ее видит, даже пошевелить не могу, не то, что пистолет достать.

– Звонила твоя сучка из Люблино своей знакомой, — отвечает Сурен, — вот ее и засекли. А тебе, видимо, понравилась она. И решил сначала потешиться. Только напрасно ты меня обманул. Теперь и тебе конец, и ей. Ребята уже поехали. Лучше бы он мне этого не говорил. Любой из них всегда меня недооценивает, считая, что я однорукий инвалид. А я левой пользуюсь не хуже, чем правой. Он то не ожидал такого. Вот левой рукой я ему и двинул по морде, а правым локтем пистолет отодвинул, и выстрел уже в сидение попал. А на левой у меня протез, так он сразу и отключился. Для верности я его еще раз ударил, а потом наручники Ирины на него одел и на заднее сидение бросил.

Как я летел обратно домой, знают только гаишники. Три или четыре машины из-за меня столкнулись, еще некоторых я довольно сильно поцарапал. Но доехал до своего дома довольно быстро. Достаю пистолет. Во дворе все тихо. Поднимаюсь по лестнице. По-прежнему все тихо. И лифт, конечно, не работает. А на моей лестничной клетке дверь чуть приоткрыта. Как только я увидел это, у меня прямо сердце остановилось. Тихо подошел, дверь открываю — тишина.

Прошел дальше. А в комнате Ирина лежит. И две дырочки у нее там, где сердце. Лежит в подаренном мною платье. И на лице страха никакого нет, такое спокойное лицо, такое мягкое. Я обхватил голову руками и тихо вою, тихо так, чтобы соседи не услышали. Как волк в лесу, думаю, боль меня отпустит наконец. А она проклятая еще сильнее сердце сдавливает.

Даже когда руку потерял, такой боли не испытывал. Сижу я над ее трупом и вспоминаю, что ни разу так и не поцеловал ее. Наклонился и вернул ей такой же короткий поцелуй. Первый и последний в жизни. Еще в теплые губы. Что они ей такого сказали, чтобы двери открыла, я не знаю. Может, про меня что наплели. Но она им открыла и получила сразу две пули в сердце.

Поднялся я затем. Не может у нас быть близких и родных. Не может. Слишком удобная мишень, слишком мы близко к смерти ходим. Посмотрел я на нее еще раз и вышел из квартиры, закрыв дверь на все замки.

А в машине Сурен уже пытается зубами двери открыть. И взгляд, такой страшный, понимает ведь, что я с ним делать буду. Я его отвез в небольшую рощу. Нож достал. Вытащил его из машины.

– Теперь я тебя по кусочкам резать буду, — сообщаю ему.

Он как только на меня посмотрел, все понял. Я потом в зеркало две недели глядеть не мог, оказывается, седой весь стал. Он сразу закричал. — Не нужно. Все расскажу, сдам тебе ее убийц. И действительно рассказал. Оказывается, тот подполковник большой милицейский чиновник в министерстве, а убивал Ирину второй киллер, нанятый тем же Суреном.

И хотя «диспетчер» не должен давать адресов своих людей, но Сурен мне сразу сдал моего «коллегу». Только поэтому я не стал его мучить. Просто пристрелил и тело выбросил в кусты.

Не везет мне с «диспетчерами». Хотя Игорь был очень хороший парень. Да и Рябой был нормальный мужик, пока с Резо не связался. А вот Сурен мне всегда не нравился. Поехал я к своему «коллеге» на квартиру. И долго ждал его в подъезде дома, ох, как долго. Он, конечно, дилетант был. В лифт вошел, а я забежал туда же. И потом целых три минуты в глаза ему смотрел. И он смотрел, а куда денешься, если пистолет тебе в живот упирается. Все хотел спросить у него, что сказала Ирина перед смертью, что попросила. Но не мог, не хотел, чтобы ее последние слова мне этот мерзавец передавал. Словно он был ее душеприказчиком.

А потом разрядил всю обойму в него. Спокойно так стрелял, чтобы он мучился. Хотя, если разобраться, он ничего необычного не сделал. Только свою, да и мою работу выполнил. Убил «клиента» без мучений и ненужных издевательств. Сразу в сердце стрелял. Но от этого мне легче не было.

А потом поехал искать этого мусора. Этого офицера, из-за которого Ирину убили. Долго искал, пока наконец нашел. Через три дня. Но эта работа мне по душе была. Хотя и бесплатная. Ирину я похоронил сам, нашел ей красивое место в лесу, а где, не скажу, я туда всегда хожу, цветы кладу, с ней беседую и словно мне легче бывает. Словно опять мы с ней на кухне сидим и говорим о чем-то, смеемся, рассказываем.

А подполковник подтянутый такой был, уверенный в себе, красивый. Я его, как зверя, обкладывал, все момента ждал. «Жигули» свои я просто на улице оставил. Их теперь могли засечь, а мне лишние неприятности ни к чему. Потом наконец узнал, что подполковник любит со своей любовницей на дачу ездить, отдыхает там.

Выяснил я точно, когда они приедут, и приехал пораньше. Сижу в комнате, жду. Он вошел такой уверенный, такой важный. Даже не испугался. Посмотрел на меня, потом своей б…. говорит: