Было тихо и как-то особенно спокойно. Они сидели вдвоем, на заднем сидении старых, покареженных «жигулей», и слушали тишину, не решаясь ее нарушить невольным вздохом или восклицанием. Словно в этом мире больше ничего не существовало. — Птицы поют, — сказала она, не открывая глаз. — Сегодня хорошая погода, — согласился он.

– Почему вы согласились на такую работу? — она даже не смотрела в его сторону, даже не повернула головы.

Он открыл глаза, посмотрел на нее. — Это моя профессия.

Она наконец повернулась в его сторону и тоже открыла глаза. — Убивать людей?

Глаза у нее были серые, но с какой-то синеватой искоркой.

– Не все люди одинаковы, — пожал он плечами. — Поэтому вы их убиваете? — Вас я еще не убил.

– Да я совсем забыла об этом. Сколько у меня есть времени? Полчаса, час, два?

– Не паясничайте, — одернул он ее, — вы же уже поняли, что я не смогу вас убить.

– Да, — на этот раз искренне удивилась она, — а можно узнать, почему? Он снова закрыл глаза, повернув голову. — Вы не ответили на мой вопрос, — напомнила женщина.

– Вы мне нравитесь, — просто сказал он. Она усмехнулась, глядя на него. — Когда вы это поняли. Только теперь? — Давно. Еще вчера, когда вы выходили на балкон. — Так вы следили за нами, — задохнулась она от гнева.

– И за вами, и за ними. Мне пришлось даже прикрепить «жучок» к их «Волге», чтобы слышать все, что творится в машине.

– И вы все слышали? — спросила, густо краснея, женщина.

– Конечно. Поэтому я ударил вашу машину сзади, чтобы прекратить их упражнения. Она вдруг все поняла.

– Спасибо вам, — сказала женщина, не решаясь дотронуться до его левой протезированной руки.

– Не стоит, — усмехнулся он, — я действовал из корыстных побуждений. — Вы москвич? — спросила Ирина. — Нет, я из Ленинграда, — он и сам не знал, почему говорит правду этой женщине. Но врать ему не хотелось. — А я москвичка. — Я знаю.

– Да, конечно, — кашлянула она, — а что мне теперь делать? — Не знаю.

– Достаточно откровенно. Ей было как-то спокойно с этим строгим, немногословным человеком без левей руки. А может, она просто вначале пожалела его, увидев этот страшный протез. Ведь жалость тоже сильное чувство.

– Вас ищут по всему городу, — напомнил он, — думаете, только я один должен был вас убить?

– Понимаю… — печально кивнула головой Ирина. — Вам нужно куда-нибудь спрятаться, убраться из этого города, хотя бы на полгода, чтобы все стихло. Я слышал вчера разговор вашего гостя. Он не позволит вам пойти в ФСК. И даже если вы туда попадете, нет никакой гарантии, что там не окажется их человек. Ведь вы сами рассказывали, что вас пытался убить подполковник милиции. У вас есть где-нибудь убежище?

– Теперь нет. Было только у Маши, но они и его нашли. Он помолчал. Затем сказал, словно раздумывая.

– Пожалуй, нет Другого выхода… Ладно. Поедем ко мне, а потом я помогу вам убраться из города.

– Но, куда я поеду? У меня нет ни денег, ни одежды, — близоруко прищурилась женщина, — даже мои очки остались у Маши. — Какое у вас зрение? — Минус один, полтора.

– Это не так страшно, пока вы можете обойтись без очков, а там что-нибудь придумаем. Кстати я видел вашу фотографию в очках. Там у вас лицо строже. Она невольно улыбнулась. — А где я буду жить?

– Найдем место, — он вышел из автомобиля, пересел вперед, потом вдруг обернулся к женщине, — обещаете меня слушаться? — А что мне еще остается делать. — Тогда садитесь за руль. Мне трудно вести машину одной рукой и еще смотреть по сторонам, чтобы нас не догнали. В случае чего сразу пригибайтесь.

– Хорошо, — она вышла из автомобиля и, подождав, пока он перелезет на соседнее сидение, села за руль.

– Только вы на меня не смотрите, — попросила она, — я в таком виде.

– Подъедем к какому-нибудь магазину, я куплю вам платье. Скажите какой у вас размер. И обещайте никуда не уезжать. Это в ваших интересах, поймите.

– Сорок шестой, немецкий сороковый, если американский, то двенадцатый.

– Постараюсь не запутаться. Вы знаете где-нибудь тихий валютный магазин?

– Знаю, — улыбнулась она снова, — я же москвичка. — Тогда поедем туда, — предложил он.

Она кивнула головой. Ехали они долго, минут тридцать, сорок. Наконец у одного из магазинов она остановилась.

– Здесь, только покупайте не очень дорогое. Просто я не могу появиться в таком виде в магазине.

Он вышел из машины, хлопнув дверью. Затем вернулся.