Восточный коридор Храма Матери-Земли был длинным и лишенным окон, но отличался изяществом отделки. Дюжины стеклянных ламп свисали с кронштейнов вдоль затейливо расписанных стен, бросая мягкий золотистый свет на картины, резьбу, статуи и старинные пергаменты. Сувьель стояла перед одной из ниш, разглядывая портрет Императора Коррегана, когда увидела Командующего, выходящего из своих комнат в сопровождении какого-то человека. Этот человек был плотно сбит, нестар, его фигуру окутывал темный плащ. Он обменялся с Мазаретом несколькими словами, потом развернулся и внимательно посмотрел на Сувьель, прежде чем скрыться в боковом коридоре.

— Чудное утро, лорд Мазарет, — произнесла Сувьель чуть насмешливо.

— Шин Хантика, — поклонился тот, едва заметно улыбаясь, оглянулся по сторонам, потом притянул ее к себе.

Сувьель крепко обняла его, глядя ему в глаза и восхищаясь крепостью его тела под кожаной курткой. Потом она нахмурилась и отпрянула:

— Что-то случилось?

Мазарет вздохнул:

— Мой отец умер, отравлен в Казале. Этот человек — мой брат. Он привез мне эту весть.

— Твой брат Койрег? Разве он не виноват…

— Да… да, я знаю. Но он изменился. Что-то в нем стало другим. Он теперь моя семья, Сувьель. Я должен приложить все усилия, чтобы между нами не было больше стены.

Она нежно провела рукой по щеке Мазарета:

— Мне так жаль… — Ей хотелось бы сказать больше, но было ясно, что этого не стоит делать.

Командующий секунду помолчал, потом сказал:

— Никогда не хватает времени, чтобы по-настоящему узнать человека, Сувьель. Я даже не знаю, одобрял ли отец то, что я делаю здесь, хотя мы виделись с ним дважды в год с момента завоевания… со времени смерти матери. — Он негромко рассмеялся. — Она-то уж наверняка бы одобрила. Она никогда не отмалчивалась, если речь заходила о добре и зле. Мы всегда знали ее мнение… — Он тяжело вздохнул и, как показалось Сувьель, попытался взять себя в руки. — А как там Таврик?

Сувьель грустно улыбнулась:

— Он по-прежнему скорбит о своем отце, о том человеке, которого считает своим отцом. Мы еще не говорили с ним о его происхождении. Это расстроило бы его еще сильнее.

Мазарет печально покивал головой:

— Я встречал герцога Патрейнского несколько раз. Он был достойным человеком. Как рука мальчика?

— Ее нельзя спасти. Бардоу и главный хирург собираются ампутировать ее до локтя сегодня вечером.

— Он так молод. Надеюсь, он сможет пережить эти… потери.

Сувьель считала иначе, но не стала высказывать вслух свое мнение.

— А что Койрег? — поинтересовалась она. — Ты собираешься принять его в Орден?

— Койрег этого не желает, его угнетала бы дисциплина. Нет, он может пригодиться нам в другом. Так он поможет и нам, и себе.

Больше Мазарет ничего не сказал. Они в молчании шли к кабинету Аббатисы, где должен был состояться Совет. Аббатиса Халимер, исповедующая веру Матери-Земли, ждала их, пожилая худощавая женщина в голубой рясе. В кабинете уже находился Шин Бардоу, Архимаг Силы Корня. Он выглядел ничем не примечательно в своем коричневом костюме горожанина. Бардоу привстал из-за большого овального стола, приветствуя их:

— Мой господин, хорошо ли начался этот день?

— Да, Архимаг, неплохо, хотя я с прискорбием узнал, что ваш пациент должен потерять руку.

— Некоторые теряют гораздо больше.

— Это так. — Мазарет оглядел кабинет. — Я вижу, капитана Волина еще нет.

— Его задерживают спешные дела, мой господин, — пояснила Аббатиса Халимер несколько удивленным тоном. — Посыльный заверил меня, что он не заставит нас долго ждать его прибытия.

— Прекрасно. Кстати, Аббатиса, расскажите мне, как обстоят дела с запасами зерна. Я знаю, что вы уже говорили с нашим неподражаемым Джилли…

Мазарет и Халимер заспорили, а Бардоу обратился к Сувьель:

— Икарно какой-то странный.

Сувьель поведала ему о смерти Мазарета-старшего и приезде брата, и Архимаг посерьезнел:

— Какие печальные новости. — Он нахмурил брови. — Этот самый брат, Койрег, с ним ведь связана какая-то мрачная история?

— Да, Икарно все время говорил об этом, но теперь он уверен, что Койрег совершенно изменился. Он даже намекнул, что хочет дать брату какое-то поручение, но объяснять ничего не стал.

Бардоу пожал плечами:

— Возможно, я сгущаю краски, но не кажется ли вам странным такое совпадение? Новость о смерти отца Икарно пришла через несколько часов после прибытия в Крусивель случайно уцелевшего наследника трона? Это как-то связано с Бернаком.

Архимаг уже высказывал различные опасения, когда прослышал про ее схватку с Командующим армией Хоньира. Ей пришлось рассказать всю историю подробно, тогда он вспомнил, что был еще один полководец, Гразаан из Северной Юларии, который открыто использовал магию Источника.