— Разумеется, — отозвался Джилли. — У меня есть еще и кабриганский сыр. — Он достал из кармана промасленный сверток и развернул его. — Но если вы против…

— Ты просто демон-искуситель. — Мазарет усмехнулся и отломил кусочек сыра. Прожевал, наслаждаясь острым вкусом, потом спросил безразличным тоном: — Значит, плохие новости?

Джилли пожал плечами, потом налил вина себе. У него было круглое бородатое лицо и изысканные манеры, которые никак не позволяли предположить, что он мастерски владеет мечом.

— Смотря, что вы подразумеваете под словом «плохие». Сочувствующие нам люди с востока обещают продолжать поставлять все необходимое через наших агентов в Скаллое, но Седжинд и Уметра заявили, что они сократят свою долю.

Сердце Мазарета тяжело стукнуло.

— Почему?

— У них не хватает терпения, Икарно. Будь оно все неладно, у всех не хватает терпения. Похоже, они думают, что вы сидите здесь в окружении десяти, пятнадцати, двадцати тысяч воинов, вооруженных до зубов и готовых выпускать стрелы прямо из ноздрей! — Он криво усмехнулся. — Разумеется, я не стал ни подтверждать, ни опровергать эту версию.

Мазарет вздохнул и провел рукой по взъерошенным седым волосам.

— А что там с могонцами? Известно хотя бы приблизительное их количество?

— В некоторых местах. В Кабригане — четыре с половиной, может, пять тысяч, в основном легкая кавалерия. В Кейане — три с половиной тысячи, кавалерия и пехотинцы. В Долбаре — не больше двух тысяч, кавалеристы и пехота. Огучарнские острова можно не принимать в расчет, там их совсем мало, человек восемьсот.

— А у Ясгура?

Джилли улыбался и некоторое время изучал ногти на руках, потом поднял голову:

— По крайней мере четырнадцать тысяч, из них две тысячи тяжелая кавалерия, четыре — легкая, остальные — пехота.

Мазарет отвернулся, не желая, чтобы Джилли заметил отчаяние в его глазах. Вместо этого он устремил взгляд на поток, срывающийся с обрыва и исчезающий за краем, пытаясь понять, какую пользу можно извлечь из полученных сведений. Шестнадцать лет назад, в начале завоевания, могонских войск было раза в два больше. Везде, кроме Ясгура.

Сын Хегруна, возглавлявшего семнадцать лет назад войска могонцев, Ясгур получил Северный Катриз и весь Мантинор в суматохе, которая началась после падения Беш-Дарока и смерти его отца. Он долгие годы создавал союз с несколькими знатными семействами, изначально для того, чтобы отражать набега соседей, претендовавших на его наследство. Сейчас его армия превосходила все существующие, он набирал солдат из жителей Катриза и Мантинора, объединяя их с собственными могонцами.

— Невозможно, да?

— Нет слова «невозможно», Джилли, — отозвался Мазарет. — У них может быть полно народу, но у нас есть стратегия и тактика, а также общая цель.

Джилли пристально взглянул на него:

— Кроме народа у них еще города, крепости, сторожевые башни, тогда как у нас едва наберется две тысячи рыцарей…

— Две с половиной тысячи и еще тысяча Детей Охотника.

— Ах да, Дети Охотника. Общая цель!

Лицо Джилли закаменело, Мазарет смотрел на него, чувствуя странное негодование потому, что этот человек высказал вслух терзающие его сомнения и страхи. Джилли слабо улыбнулся, а Мазарет печально покачал головой.

— Я припоминаю, что уже вел подобную беседу лет десять назад, — сказал он. — Ты был тогда так язвителен, что я едва не оставил мысль о сопротивлении и восстании и не уплыл в Кеременкул. Но, как видишь, не сделал этого.

— А должен был бы, — примирительным тоном произнес Джилли. — Это была безумная идея — и тогда, и сейчас. — Он допил свое вино. — Но каким нужно быть безумцем, чтобы оставить все как есть?

Они помолчали, потом Джилли снова заговорил:

— Когда я ехал сюда, до меня дошел слух, что Сувьель вернулась этой ночью, и не одна.

— Что еще ты слышал? — Мазарет встревожился.

— Что один из ее спутников — императорский бастард, наследник трона. — Джилли широко улыбнулся. — Это должно расстроить ваше соглашение с Детьми Охотника. — Он поглядел на Мазарета. — Не так ли?

— Бардоу и некоторые маги думают, что так. Еще они считают, что ему придется расстаться с рукой.

— Как так?

— Мальчика пытали, один из хоньирских воинов захватил его. Он разрезал ему руку до костей, — пояснил Мазарет, не упоминая имени Бернака и тем более зеркального дитя. — Сувьель пыталась спасти руку, но повреждения слишком серьезны.

Джилли выругался:

— Скоты, некоторые из них просто скоты! Хуже скотов! — В его взгляде отразилось непонимание. — Разве люди станут уважать Императора-калеку? Разве они пойдут за ним?

— Они же шли за Орозиадой, — возразил Мазарет.

— Но это было больше двух тысяч лет назад.

Мазарет пожал плечами:

— Сейчас меня больше беспокоит, что Волин и Дети Охотника заявят на Военном Совете.

— Военный Совет будет в полдень. Я уверен…

— Да, и я хотел бы, чтобы ты поговорил с Аббатисой Халимер до его начала, — сказал Мазарет настойчиво. — Не хочу никого посылать на твои поиски…