Теперь ничего этого не было. Вся жизнь после вторжения могонцев превратилась в злую пародию на то, что существовало когда-то. Пока Сувьель проезжала мимо детей с запавшими глазницами и старух, рыдающих над неподвижными свертками, ее собственные глаза наполнялись слезами, она бормотала себе под нос проклятия. Но инстинкт самосохранения был сильнее жалости — она не останавливалась, пока не выехала за пределы поселения.

Серое небо начало бледнеть, когда Сувьель добралась до кромки леса, с которого начинались фермерские угодья. Оказавшись под прикрытием ветвей, она съехала с дороги, заставляя лошадь медленно шагать по мхам и скользкой глине, пока они не добрались до извилистой, уводящей на запад тропинки. После двухчасовой езды под пологом мокрого леса она выбралась на широкую дорогу, ведущую к поросшим папоротником холмам. Несмотря на то что Сувьель промокла и промерзла до костей, она улыбалась. Ее воспоминания больше не нагоняли тоску. Холмы плавно переходили в южные отроги Рукангских гор, состоящих из острых пиков, каменистых оврагов и узких ущелий. Она стремилась именно туда, к древней святыне Силы Корня, которую называли Заводью Вуйяда.

Сувьель спешилась и повела лошадь в поводу, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и поглядывая по сторонам. После падения Империи подобные дорожки стали опасными. Там, где когда-то шли купеческие караваны и группы паломников, теперь хозяйничали хищные звери и птицы. Время от времени дорогу перекрывали заросли колючих кустарников. Ей часто приходилось останавливаться и расчищать себе путь.

За этим занятием прошел весь день. Дождь вносил разнообразие, то усиливаясь, то переходя в мелкую изморось. Она сделала небольшой привал под нависающей над дорожкой скалой, заросшей длинными бородами мха, немного передохнула и накормила лошадь. Ближе к вечеру еще раз остановилась под ветвями листоглаза, чтобы поесть самой и отжать мокрый плащ.

Спускалась ночь, но Сувьель продолжала путь, надеясь добраться до заводи раньше, чем ее сморит сон. Наконец она добрела до расщелины, едва заметной в сумерках, и, помедлив минуту, шагнула туда, ведя за собой лошадь.

Стены ущелья, в котором она оказалась, были сплошным гладким камнем, поросшим лишайником. Когда последний луч света угас, она достала просмоленный факел, зажгла его и продолжила путь при его свете. Дно ущелья, заросшее травой, постепенно понижалось. Кое-где начали появляться чахлые деревца и кустики, казавшиеся черными в свете факела. Потом растительность стала гуще, воздух резко похолодел, к нему примешивался странный затхлый запах. Деревья расступились, и девушка замерла, глядя на то, во что превратилась Заводь Вуйяда.

Последний раз она была здесь более пяти лет назад, с тех пор все изменилось. Замороженные травы и цветы хрустели под ногами. С деревьев свисали сосульки, иней покрывал обломки небольшой часовенки с четырьмя колоннами, возведенной на скале у водоема восхищенными паломниками многие поколения назад. Сама заводь превратилась в яму, наполненную осколками льда. Однако было похоже, что с того самого мига, как ее сковал мороз, этот лед находился в постоянном яростном шевелении. Острые края замерзших волн мерцали в неровном свете факела.

Сувьель привязала лошадь к нижней ветке дерева и отважилась ступить на ледяную поверхность, чтобы дойти до руин часовни на том берегу. В самом центре заводи она заметила пробитую во льду дыру, наполненную замороженными осколками. По краям дыры сохранились замерзшие в движении волны, и можно было различить даже неподвижную водяную пену. В воздухе чувствовалось какое-то недоброе присутствие, холод пробирал до самых костей. Она попятилась назад.

Напуганная и дрожащая, Сувьель плотнее завернулась в плащ. Нечто выбралось из воды и ушло обратно, его появление наложило проклятие на это место. Но что это было и когда? Запах гниения был явным признаком проклятия Источника. Здесь смрад был особенно силен. Сейчас она очень внимательно ловила все звуки, доносящиеся извне.

И вот Сувьель приняла решение. Вернувшись на берег по своим следам, она прислонила факел к небольшому камню, потом сосредоточилась и начала мысленно произносить слова Песни Очищения. Низшая Сила заструилась из нее, прогоняя холод из рук и ног. Иней под ее ногами начал таять, освобождая листья и траву. Вода у берега заплескалась. В оттаявшей воде появилась крошечная рыбка и забила хвостом. Оттаял небольшой кусочек льда, захлопал крыльями и взлетел. Сувьель улыбнулась, когда птица зеленокрыл сделал круг над поляной и уселся на ветку.

Но вот Низшая Сила прекратила свое действие. Сувьель почувствовала, как возвращается проклятие Источника, снова замораживая освобожденную ею воду. Через несколько секунд все стало по-прежнему, кроме зеленокрыла, сидящего на промерзшей ветке. Птица внезапно встрепенулась и скрылась в ветвях. Сувьель тут же почувствовала, как изменился воздух, и заметила между деревьями приближающиеся огни факелов. Она быстро потушила свой, опустив его в мокрую траву, подбежала к лошади и отвязала поводья. Уведя лошадь к выходу из лощины, спрятавшись вместе с животным в густом кустарнике, она смотрела на приближающихся людей.

Из-за деревьев вышли семеро: первый вел в поводу единственную нагруженную сумками лошадь. Все были закутаны в коричневые меха и черные плащи, похожие на плащи юларийских купцов, но Сувьель было очевидно, что это не торговцы. Их подтянутость и слаженность движений наводила на мысль о войне. Пятеро из них подошли к заводи и встали вокруг дыры во льду. Шестой достал из седельной сумки какие-то предметы и протянул их над дырой седьмому. Этот седьмой был выше остальных, седой, с аскетическим безжалостным лицом, больше всего похожий на хищную птицу. Сувьель снова охватила дрожь — она была уверена, что видит перед собой Слугу Сумерек.