Вместо ответа она спросила:

— Ты убил Аллегрето, чтобы освободиться?

— Нет, он цел и невредим. Но сейчас его здесь не будет, чтобы увиваться и крутиться вокруг вас, моя госпожа. И Навоны не будет, чтобы…

— Джиан скоро придет.

Его глаза вспыхнули, словно он услышал звук за ее спиной. Она напряглась, повернулась, но там ничего не было слышно: ни шагов, ни голосов.

— Это точно? Тогда моей госпоже надо лишь немного подождать. Он ведь убьет меня, не так ли?

— Да, медленно. Самым мучительным способом, какой только сможет изобрести.

Он слегка улыбнулся.

— Я бы помог ему в этом, если сумел бы. Она с ужасом заметила, что страхом нельзя поколебать его решимость. Он не боялся Джиана, но она испытывала ужас, представляя себе, что случится, если Джиан со своими людьми придет сюда. Его будут пытать, и ей придется наблюдать это.

Меланта откинула голову и прислонила ее к двери.

— Послушай, неужели ты такой безмозглый влюбленный дурак, чтобы умирать из-за-меня?

— Да, — ответил он просто. — Я готов.

— Дурак! — Она должна добиться, чтобы он ушел прочь, подальше отсюда. Но как это сделать? — Я презираю тебя! Ты будешь мучать меня до самой могилы?

— До самой могилы. Хитри, ругай, оскорбляй, убегай — как тебе больше нравится. Я все равно твой муж, Меланта, и я тебя получу.

— Дурак, я никогда не выходила за тебя замуж! Зачем мне это? Разве бы я могла на это пойти? Это был розыгрыш, шутка. Приятное времяпрепровождение, рыцарь-монах. Чтобы лишить тебя твоего благонравия и целомудрия.

Его зеленые глаза прямо смотрели на нее.

— У тебя много хитростей и уловок, но на этой уловке ты попалась сама.

Она засмеялась.

— Я люблю другого. Ты для меня ничего не значишь!

Здесь он дрогнул. Она лихорадочно стала соображать, как ей это лучше использовать.

— Меланта…

— Я презираю тебя. Ты мне противен! Его голова поникла.

Скоро должен придти Джиан! Надо спешить!

— Ты никому не рассказала о Вулфскаре. Почему?

— Почему? — Она пожала плечами. — А зачем? Я не хотела, чтобы мой любимый ревновал.

Он отошел, и она снова плохо видела его лицо, но поняла, что обнаружила его слабое место. На нее нашло вдохновение. Только бы хватило времени. Она рывком сдернула мантию, и та полетела на пол. Меланта ногой отбросила ее от себя.

Затем томно подняла руки над головой и противным голосом заявила:

— Но Джиана пока нет. Может быть ты еще раз нарушишь свое целомудрие, прежде чем я уеду?

Он ничего не ответил. С улыбкой обольстительницы она двинулась к нему.

— Только один поцелуй, — пробормотала она. — На прощание, рыцарь-монах.

Он схватил ее за руку и заставил выпрямиться.

— Это ты так ненавидишь и презираешь меня? — тихо спросил он.

Она посмотрела ему в лицо. Его губы вдруг коснулись ее губ, он страстно поцеловал ее. Знакомый запах, знакомое прикосновение — воспоминания, счастье и боль обрушились на нее. Последний раз. Последний раз его рука прижимает ее к его груди, последний раз его пальцы скользят по ее шее.

Она почти потеряла над собой контроль, но лучи заходящего солнца попали ей в глаза. Ее рука поползла по его плечу. Кончик кинжала коснулся его шеи возле уха.

Он дернулся от укола и с шумом втянул воздух.

— Теперь, — произнесла она, — ты сделаешь то, что я прикажу. Заведи руки за спину.

Его ресницы колыхнулись и скрыли глаза. Затем он медленно покачал головой.

— Нет, Меланта.

Она тяжело дышала, по-прежнему прижимая кончик кинжала к его шее.

— Ты думаешь, у меня не хватит сил или умения?

— Не хватит желания.

— Дурак! Не испытывай меня!

Его губы сжались и составили теперь одну линию.

— Да, я испытываю тебя. Если ты этого хочешь, то действуй.

Она ухватила его за рукав, стала тянуть его руку за спину, в то же время поворачивая кинжал. Она молилась.

— Ты хочешь связать меня и задержать здесь, пока не уедешь сама, — сказал он с горечью. — Но тебе придется убить меня, Меланта, если ты хочешь быть свободной. Потому что я не брошу тебя. Пока я дышу.

Она надрезала ему кожу. Он поморщился, по его щеке и шее потекла струйка крови. Но ни на секунду он не разжал своих объятий. Она оказалась в плену.

— Глупец! Глупец! Если сейчас придет Джиан, то живьем сдерет с тебя кожу.