— Но что тебе-то до этого, раз ты ненавидишь и презираешь меня?

Она услышала ржание. Стук копыт во дворе, голоса людей.

— Он приехал!

Рук еще крепче прижал ее к себе.

— Решайтесь, госпожа. Сейчас лгать нельзя!

— Он приехал! — кричала она. Меланта вырвалась из его объятий. — Убегай!

— Значит тебе нужен он? Выдержка оставила Меланту.

— Уходи! — взвизгнула она. — Неужели ты не понимаешь, что он убьет тебя? Он убьет тебя, и я не могу этого вынести. Он убил всех, кого я когда-нибудь любила, только за это! Уходи! Через кухню, в дверь сзади…

Но он не уходил. Меланта стояла, освещенная солнцем и сжимающая свой кинжал. Она смотрела на его силуэт и слушала, что делается внизу.

— Он знает, знает, — застонала она. — Он найдет тебя здесь — как ты только прошел сюда?

Ты там был в безопасности, я все устроила для тебя. Уходи же, уходи, если ты только любил меня хоть когда-нибудь, то ради этой любви… пожалуйста, я не смогу этого перенести.

Он схватил ее за запястье и, надавив, заставил выпустить кинжал, который со стуком упал на каменный пол.

— Меланта… — Он поднял ее руку, и она увидела, что на ней кровь. Она почувствовала жжение и боль в месте, где порезала себя, сжимая кинжал, когда говорила с ним. — Меланта, он мертв.

— Уходи, — прошептала она. Но теперь уже было поздно. Она услышала их шаги в зале, на лестнице.

— Навона мертв, Меланта. Она затрясла головой.

— Он не мертв, он идет сюда.

— Нет, — сказал он.

В дверь тихо постучали. Она вздрогнула. Ее тело застыло.

— Моя госпожа. Ты однажды сказала мне, чтобы я не смел говорить неправды, и я обещал. Джиан Навона мертв. Я сам видел это. Поверь мне. Тебе не нужно бояться.

— Мой брат и Лигурио, — прошептала она. — И моя дочка. И все мои друзья, кроме Гринголета. Я совсем не собиралась в тебя влюбиться. Я не хотела этого. И он был так далеко. Я думала, он никогда не узнает.

Он поднял руку и стал гладить ей волосы.

— Ей было только два года. Моей детке. И она была так хороша. Я никогда не забывала о ней… и я думала… что с тобой — если на то будет Божья воля… — Слезы душили ее. Она стала судорожно глотать их. — Но потом я испугалась.

— Тебе надо было сказать мне обо всем, Меланта. Если бы ты только сказала мне обо всем!

— Я боялась. — Она почти ничего не видела из-за слез. — Я боялась за тебя. Потом приехал Дезмонд, и я поняла, что это я навлекла все. Поэтому я решила, что мне надо уехать от вас. — Она покачала головой. — Я совсем не хотела, но ничего не могла сказать тебе, иначе бы ты поехал за мной.

— Я и поехал. Как же я мог не поехать? Как я мог бросить тебя? А, Иисусе, даже ребенка… Меланта, моя госпожа, жизнь моя — даже ее? И ты все это скрывала от меня и хотела, чтобы я думал… — Он прижал ее к себе. — Увы, я совсем не знал тебя, ты меня ввела в заблуждение.

В дверь тихо постучали. Она судорожно вцепилась в него.

— Джиан мертв, — сказал Рук. — Это не Навона.

Она сделала страшное усилие и отпустила его. Он тоже отпустил Меланту и отошел от нее. Она повернулась к окну и стала смотреть на узоры цветных оконных стекол. Ее руки дрожали.

У нее за спиной кто-то говорил по-французски. Рук что-то отвечал. Говорили так тихо, что она не понимала.

Меланта обернулась, и в первый раз ясно увидела его — не тень или темные очертания на фоне света, а по-настоящему таким, как обычно. Он закрыл дверь и подошел к ней.

— Внизу Аллегрето и люди Навоны.

Она взглянула на него с новым испугом, скорее даже ужасом.

— Кто убил Джиана?

— Никто. Разве что сам архидьявол.

— Ты абсолютно уверен, что он мертв?

— Без сомнения. — Он взял ее лицо в свои ладони. — Ласточка моя, успокой свою душу. Он уже там, откуда больше не сможет угрожать тебе.

По ней пробежала дрожь. Он сильнее прижал ее к себе, целуя ее волосы. Эти нежные поцелуи, казалось, успокоили ее, разогнав все страхи.

— Не может быть, — прошептала она, но уже без внутреннего ужаса. — Не может быть этого. Ты уверен? Это ты убил его?

— Тихо, Меланта, — тоже прошептал он. — Успокойся. Я сказал тебе правду.

Ей хотелось посмотреть ему в лицо, чтобы удостовериться в искренности его слов, но для этого ей пришлось бы оторваться от его груди, а этого Меланта сделать не могла. Поэтому она просто закрыла глаза и перестала думать. Ее голова тихо приподнималась и опускалась, следуя за движениями его груди.