— Он не сумеет арестовать тебя! — Вокруг собралась уже огромная толпа, к которой присоединялось все больше и больше народа. — Ему вначале придется иметь дело с нами!

— Вы что, спятили?! — крикнул Рук. — Разойдитесь! Я приказываю вам!

Те, кто был ближе к нему, попробовали отойти, но людская стена не пускала. Стражники стояли, вцепившись в свои мечи, образовав вокруг него своеобразный треугольник.

— Райзодись! — заорал Рук. — Я вызван к герцогу! Прочь с моей дороги! — Он яростно толкнул ближайшего к себе воина. Тот отлетел назад, толпа на секунду расступилась.

Яростно взревев, Рук толкнул еще кого-то, расширяя себе проход, и двинулся по нему сквозь толпу. Стражники последовали за ним, но он старался идти впереди них, чтобы дать всем понять, что он идет по собственному желанию.

Рук не оборачивался, он и без того знал, что люди не разошлись и сейчас идут по пятам. Он издал проклятье и специально направился по узкому проулку, чтобы вынудить своих преследователей растянуться.

Возле помещений, где располагались высокородные особы, никто и не собирался следовать запрету на хождение. Рыцари и их слуги входили и выходили из освещенных помещений, молодые оруженосцы пели песни и куражились. Рук быстро шел мимо, стараясь смотреть прямо перед собой, но теперь счастье изменило ему. Какой-то юноша в бело-голубой одежде протянул руку и схватил его. Рук рванулся, чтобы освободиться, но его уже узнали. Раздались крики, из дверей хлынули люди, а сзади из переулка ринулась толпа простых воинов, окружая Рука и тесня людей из свиты благородных рыцарей. В свете факелов блеснула сталь.

Рук схватил из костра горящую вязанку и вскочил на перевернутую бочку. Он поднял свой самодельный факел и стал размахивать им. Искры снопом рассыпались на фоне ночного неба.

— Что это за безрассудство! — заорал он. — Тихо!

Понемногу все притихли.

— Кто вы такие? — кричал он. — Вы — воины герцога. Рыцари герцога, оруженосцы герцога. И я — человек герцога! Он призвал меня к себе. И вы не хотите пустить меня к нему? Деритесь между собой, если вы так глупы, но не мешайте мне повиноваться велениям моего господина. Любого, кто помешает мне, я повешу на его собственных кишках!

Воцарилась тишина. Казалось, что у всех смутьянов: и простолюдинов, и благородных людей пропала причина для дебоша, без которой затевать ссоры было нелепо. Рук не стал дожидаться, пока появится новая причина, бросил свой факел в бочку с водой и, спрыгнув, проскользнул между толпой и крепостной стеной, стараясь не выходить из скрывающей его тени.

Рука герцога Ланкастерского висела на перевязи. Стены и пол помещения были затянуты материей с вышитыми гербами Англии и Франции. Сам герцог находился на троне среди богатых ковров. Руку показалось, что он и люди, окружавшие его, как бы плывут в большой чаше, украшенной позолотой с красно-голубыми тонами. Рядом с герцогом находился его брат — граф Кембриджский. Рук также узнал и советников: сэра Роберта Ноллиса, Томаса Фелтона и графа Бохунского — начальника артиллерии. Все они были ветеранами, участниками самых ожесточенных боев с Францией и Испанией.

— Поднимись, рыцарь, — со вздохом произнес Ланкастер.

Рук встал, украдкой взглянув на своего господина. Граф казался достаточно добрым, но у его глаз было сонное выражение, которое, как замечал раньше Рук, часто случалось у людей, перенесших сильный удар по голове.

Советники почти не обратили на Рука внимания. Зато герцог долго и пристально вглядывался в него.

— Это была, — промолвил он, — хорошая битва.

Огромное облегчение, как волна, прокатилось по телу Рука. Ему захотелось снова упасть на колени и просить прощения, но он устоял на ногах и только сказал:

— В честь принцессы, мой господин. Ланкастер закинул голову и захохотал. Он обвел глазами комнату и снова остановил свой взгляд на лице Рука.

— Она сделала нас обоих дураками, не так ли? Чертова сучка!

— Ваша светлость, — предостерегающе сказал сэр Роберт.

— А, мои чувства и мысли не покинут эту комнату, если только этот зеленый молодец не хочет ощутить на себе печальных последствий моего недовольства.

— Моя жизнь — в ваших руках, мой господин, — ответил Рук.

Ланкастер выпрямился на троне, опираясь на здоровую руку и морщась от боли.

— Смотри, не забудь про это. Что ты думаешь обо всем этом, что творится наруже?

Рук помедлил с ответом, затем произнес:

— Неспокойно, мой господин.

— Надо очистить улицы, сир, — сказал Фелтон.

Ланкастер повернулся и иронически посмотрел на него.

— Кем? Вашими людьми? Но они же устраивают беспорядки на улицах в честь этого зеленого незнакомца.

— Им долго не платили, — ничуть не смутившись ответил Фелтон.

— А это что, тоже моя вина? — заорал Ланкастер, затем зажмурил глаза и откинул голову. — Я вычерпал все из своих сундуков, чтобы защитить этих ваших чертовых гасконских баронов.

— Ваш брат принц…

— Мой брат принц смертельно болен. Он не должен знать обо всех этих делах! Не беспокойте его.

Последовало непродолжительное молчание. Затем коннетабль неуверенно сказал:

— Мне кажется, что если мой господин появится с этим рыцарем, — он указал на Рука, — то они послушаются его и разойдутся.

— Бога ради, — вопил Ланкастер. — Он выбил меня из седла, приставив меч к моей шее, и теперь мне предлагают стоять рядом с ним в то время, как он будет отдавать приказы моим воинам. Почему бы тогда просто не назначить его вместо меня командующим?