Шрифт:
– Может быть… Ну что ж, давайте пить чай. – И Елизавета Константиновна потянулась за заварочным чайником.
– Какая интересная история, – протянула Лола, откинувшись на спинку кресла после второй чашки чаю и здоровенного куска торта, – действительно – семейная легенда. Получается, что ваш дедушка как бы оставил дочерям свое последнее напутствие. Ведь больше они не виделись?
– Возможно, он предчувствовал свою скорую смерть… Тогда ведь началась война, ни о каких экспедициях не могло быть и речи. Миклашевский куда-то пропал, потом выяснилось, что он служил в армии.
Но на фронте не был, выполнял какие-то особые поручения. Последний раз бабушка встречалась с ним в семнадцатом году, он еще сказал, что вроде бы видел Анну в Марселе…
– А скажите… ваши тетки, они тоже не расставались со своими монетами? – по какому-то наитию спросила Лола.
– Да, Анна взяла свою монету с собой, когда сбежала из дома. Быть может, она не собиралась уезжать навсегда, кто же знал, что жизнь так повернется… Про Татьянину монету я ничего не знаю, но раз ее нет в доме – стало быть, тетка тоже ее забрала. Разумеется, ни в какие волшебные свойства никто уже не верил. Просто эти монеты были для сестер памятью об отце, которого все они хоть и мало знали, но любили.
– От вашей матери монета перешла к вам, надо думать, у Анны тоже были дети. Скажите, Елизавета Константиновна, – Лола решилась задать сложный вопрос, – а ваша мать… Она никогда не пыталась навести справки по поводу дочери Татьяны Ларисы? Ее не насторожил тот визит незнакомой девушки, которая представилось дочерью ее сестры?
– Но ведь она больше не пришла! А мы ждали, в конце концов, мошенницу мы бы сразу распознали! Когда же стало ясно, что никто больше не придет, мама даже послала письмо в Улыбин!
– Какое письмо? – Лола ужасно обрадовалась, потому что если было послано письмо, стало быть, имелся и адрес.
– Письмо той самой Алевтине Егоровне Куренцовой, у которой жила Татьяна после рождения ребенка, матери ее мужа.
– Вы же говорили, что адреса не было, потому что ваша бабушка сожгла все письма дочери – очень боялась.
– Да какой там адрес! Город Улыбин, улица Красных Партизан, дом двенадцать! – выпалила старуха. – До сих пор помню, потому что у мамы где-то он был записан и мы очень долго его искали…
– И что же, какой вы получили ответ?
– Нет, мы ничего не получили. Даже наше письмо обратно не вернулось. Тогда мама сказала, что, наверное, произошла какая-то ошибка, и мы выбросили визит незнакомой девушки из головы. В конце концов, если ей было нужно, она пришла бы снова…
«Кажется, мне пора уходить, – с облегчением подумала Лола. – Ну до чего же у этих старух хорошая память! А еще на склероз жалуются!»
– Ох как мы засиделись! – воскликнула она. – Пора и честь знать! А где же собаки?
– О, у Дези тут много укромных местечек! – рассмеялась старушка. – Дези, девочка, я иду искать! – Она снова скрылась за ширмой и почти сразу же послышался ее вопль: – Боже мой, что же вы тут натворили! Дези, Пу И, какой ужас! Не ожидала от вас такого!
«Ну начинается, – вздохнула Лола, – сейчас будет скандал. Кажется Пу И лишил бедную девочку невинности…»
– Что такое, что случилось?
Из-за ширмы появилась расстроенная Елизавета Константиновна.
– Они съели все печенье, разорвали коробку на мелкие кусочки и раскидали их по полу!
– Только-то? – рассмеялась Лола. – А я уж подумала…
– Не в моих правилах говорить о собаках дурно, – сухо заметила Елизавета Константиновна, – но ваш Пу И плохо влияет на мою Дези. Она никогда не позволяла себе ничего подобного.
– Простите. – Лола едва сдерживала смех. – Мы, пожалуй, пойдем.
– Что вы, дорогая, – опомнилась хозяйка, – это вы меня простите. У вас очень милый песик, только немножко необузданный…
«Знала бы ты, как твоя невинная девочка пристает к моему Пу И! – обиженно подумала Лола. – Тогда бы ты не так говорила!»
Географическое общество, куда направился Леня Маркиз, располагалось в эффектном представительном особняке неподалеку от Исаакиевской площади. Ступени из черного полированного гранита, уходящие в необозримую высоту колонны в просторном холле, – все это говорило о былом величии. Но многочисленные таблички возле дверей и огромный список арендаторов около местного телефона вносили ясность в сегодняшнюю ситуацию: географы сдали почти весь свой роскошный особняк десяткам всевозможных коммерческих фирм, и в отсутствие государственного финансирования жили на аренду. Впрочем, этих арендных денег хватало наверняка только высшему начальству, рядовые же географы перебивались как могли.