– Так вот я и обращаюсь к вам! – ответил Маркиз с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен.

– Обращаться нужно не к нам, – менторским тоном возразила дама, – а к Виталию Викентьевичу.

Маркиз не посмел продемонстрировать свое вопиющее невежество, спросив, кто такой Виталий Викентьевич, – должно быть, это какое-то верховное географическое начальство. Скромно потупившись, он спросил важную даму:

– А если я обращусь к Виталию Викентьевичу – как быстро он сможет решить мой вопрос?

– Серьезные научные вопросы, молодой человек, – продолжила дама, – не решаются в пять минут. Если вы законным образом обратитесь к Виталию Викентьевичу и решите с ним вопрос финансирования, он поставит вашу тему в годовой план и спустит ко мне в отдел. Тогда я поручу этот вопрос кому-нибудь из девочек. – Дама хозяйским оком окинула своих немолодых девочек и с явной гордостью за вверенный ей коллектив закончила: – И я уверена, что вы получите исчерпывающую консультацию в самые сжатые сроки.

– В какие сроки приблизительно? – жалобно спросил Леня.

– Ну я же сказала – если Виталий Викентьевич поставит вашу тему в годовой план, то вы получите ответ не больше чем через год. Это очень сжатые сроки для серьезной научной работы!

– А если я решу вопрос о финансировании непосредственно с вами, так сказать, в непосредственном контакте? – Леня перешел почти на шепот и доверительно склонился к начальнице.

Дама отскочила от него на метр, как будто ошпарилась крутым кипятком, и взвизгнула:

– Вы не на базаре! Я не позволю вносить в чистую науку грязные рыночные отношения!

– Я не хотел вас обидеть! – проговорил Леня, пытаясь в зародыше погасить конфликт. – Я только хотел как можно скорее получить консультацию! Неужели никак невозможно ускорить этот процесс?

– Скоро, молодой человек, только кошки родятся! – все тем же поучающим тоном, но несколько успокоившись, ответила ему начальница. – Стыдно в серьезное дело вносить поспешность! Тем более что Ильин-Остроградский не относится к числу наиболее популярных фигур отечественной географии, так что, прежде чем дать вам консультацию, нашим сотрудникам придется провести серьезную исследовательскую работу…

«То есть надо так понимать, – подумал Леня, – что никто из вас про покойного путешественника ровным счетом ничего не знает».

Вслух он не посмел высказать сомнения в компетентности своей собеседницы и ее подчиненных и собрался уже вежливо откланяться, чтобы продолжить поиски в другом месте, но в этот момент дверь комнаты распахнулась и на пороге появилась молодая женщина, представлявшая собой полную противоположность унылым бесполым географиням.

Высокая, стройная, лет тридцати на вид, она была одета в длинное черное кашемировое пальто, выгодно подчеркивающее ее фигуру. Короткие каштановые волосы и большие зеленые глаза казались неуместными в этой тусклой, унылой обстановке – казалось, яркая райская птица по ошибке залетела на колхозный курятник. Но производимое этой женщиной впечатление не исчерпывалось внешностью – главным в ней было какое-то необычайное обаяние, которое она буквально излучала, то, что в девятнадцатом веке называли животным магнетизмом. Во всяком случае Леня почувствовал в присутствии новой посетительницы удивительное волнение и на какое-то мгновение даже забыл, что он, собственно, здесь делает.

– Привет, коллеги! – жизнерадостно приветствовала вошедшая унылых географинь.

В ответ некоторые пробурчали что-то неразборчивое, но явно неодобрительное, а прочие вообще промолчали, демонстративно уткнувшись в вязание или кроссворды.

– Ну как хотите, – насмешливо ответила красотка и поставила на свободный стол большую коробку с тортом, – в любом случае тортом угощайтесь. Хороший торт, свежий, из «Метрополя».

– Подлизывается, – вполголоса проворчала начальница, – задобрить пытается! Нужен нам ее торт!

– А кто это? – почти шепотом спросил Маркиз, с трудом справившись с охватившим его волнением.

– Это? – Начальница вложила в свой голос невероятную дозу презрения, и Маркиз не знал, к кому это презрение отнести – к себе самому или к зеленоглазой красавице. – Это позор нашего отдела! – возмущенно продолжила географиня, стараясь, однако, говорить тихо, чтобы «позор отдела» не расслышала ее слов. – Это Анна Самохвалова!

Это имя показалось Маркизу смутно знакомым; кажется, он сталкивался с ним на страницах городских газет и журналов. Он хотел было подтолкнуть свою собеседницу наводящим вопросом, но та продолжила, кипя от возмущения, как кастрюлька с супом:

– Вот уж у кого ни на грош нет уважения к науке! Она кропает свои статейки, словно блины печет – чуть не по десятку в месяц! Какая уж тут серьезная научная работа, какие уж тут годовые планы! Все это принесено в жертву известности и гонорарам!

– То есть она журналистка? – осторожно осведомился Леня. – А что же она делает здесь?

– Мы все задаемся этим же вопросом! – гневно воскликнула начальница, но тут же снова понизила голос: – Виталий Викентьевич проявляет в этом вопросе просто удивительную мягкотелость! Ее давно уже пора уволить, она совершенно запустила работу по научному плану, и мы неоднократно поднимали этот вопрос, но он каждый раз спускает дело на тормозах… Может быть, ему просто лестно, что его сотрудница печатает статьи в популярных изданиях?…