— Я уже набрался, Карм. Нам следует сохранять самообладание. Нельзя допустить, чтобы нас развезло.

Впрочем, Айк продолжал пить. Вид раздутого утопленника в сети убедил его в том, что необходимо переходить к каким-то действиям, а опыт подсказывал, что в подобных ситуациях можно сделать только две вещи — или начать открытую борьбу с негодяями, или отступить и выждать подходящего момента. Конечно, наилучшей тактикой была открытая схватка, но для этого надо было быть уверенным в собственных силах. В том, что пороху хватит. Поэтому когда бутылка снова дошла до Айка, он сделал хороший большой глоток.

— Иногда нам больше требуется отвага, чем самообладание, — беззаботно улыбнувшись, сообщил он Гриру.

Однако на самом деле он черпал в ирландских градусах не отвагу, а решимость. Он должен был укрепиться в ней, как это было с Гринером. Никаких словесных игр, никаких демонстраций, никаких пристрелок. Раз и в глаз. Единственное, что для этого было нужно, это его револьвер. Сколько бессонных ночей он провел за решеткой, коря себя за то, что вовремя не продырявил башку нескольким толстым ублюдкам, стоявшим во главе компании Вайля, вместо того чтобы поливать невинных людей инсектицидами с самолета. На это потребовалось бы гораздо меньше сил, уже не говоря о том, что, согласно судебной статистике, и сидеть бы ему пришлось меньше. Однако его останавливала мысль о том, что Вайль мог оказаться всего лишь шестеренкой в гораздо более сложном механизме, возглавляемом еще более крутыми ублюдками. Но нельзя же постоянно думать о том, что ты не сможешь добраться до самого главного толстого ублюдка. Поэтому надо удовлетворяться своим непосредственным ублюдочным начальством.

Обогнув мыс Безнадежности, экипаж неуверенно поднялся на ноги и сложил шезлонги. Кармоди придирчиво осмотрел палубу, чтобы она не выглядела так, словно они возвращались после очередной увеселительной прогулки. Грир вымел остатки костей и крошки крекеров и выбросил их за борт благодарным чайкам и воронам. Айк поставил свежеоткрытую бутылку виски себе в мешок на случай, если его решимость будет поколеблена.

Когда они миновали отмель и последний контрольный буек, из рубки раздался нежный женский голос: «Задача выполнена, жду дальнейших указаний».

— Как насчет того, чтобы поцеловать меня в задницу для начала? — откликнулся Кармоди, тяжело поднимаясь в рубку. Как только он исчез из вида, Грир украдкой посмотрел по сторонам и подошел к Айку.

— Поговори со мной, напарник. Что-то мне не нравится твой вид. Надеюсь, ты ничего не замышляешь? Помнишь, с какой скоростью Кларк Б. вытащил свой «узи»?

— Ничего я не замышляю, Грир. Просто жду, что будет дальше.

— Мне не нравится, старик, когда ты так пьешь. Ты начинаешь относиться ко всему слишком легкомысленно…

— А я действительно считаю, что все это ерунда, напарник.

— Это мне тоже не нравится. Может, ты сразу поедешь к трейлеру, когда мы пристанем, а собрание проведет вице-президент Эмиль?

— Как раз об этом я и подумывал, старина: рвануть сразу к трейлеру, как только пристанем.

Кармоди прибавил скорость, чтобы успеть выбрать свободное место на причале: он все еще надеялся заправиться и выйти в море сразу же после того, как они поменяют сеть. Но он мог не спешить. Места было сколько угодно, зато у насосов не было видно ни одного рабочего, несмотря на то, что рабочий день был в разгаре. Единственным человеком, которого им удалось увидеть, был Альтенхоффен. Журналист с перевязанной головой, заложив вираж на новом «кадиллаке», выскочил из машины и бросился к ним навстречу. Кармоди был потрясен.

— Наверное, этим газетчикам неплохо платят.

— Я получил это во временное пользование от страховой компании два дня назад, —¦ пояснил Альтенхоффен.

— А что случилось с твоей бедной головой, Слабоумный? — чужим голосом осведомился Грир. Ему так и не удалось восстановить свой акцент после встречи с Омаром Лупом. И Альтенхоффену для того, чтобы идентифицировать собеседника, пришлось поменять очки.

— То же самое, что и с машиной, Эмиль, — вандалы. В разгар ночи мне позвонил Дарлин Херки и сообщил, что к редакции подъехали какие-то люди в масках, которые лезут на крышу. Я подъехал как раз вовремя, чтобы мне на голову свалился прадедушкин фанерный маяк, который разбил мой «шевроле» и оставил меня лежать бездыханным.

— Это портовые крысы! — объявил Кармоди.

— Я тоже так думал сначала, пока не зашел внутрь и не увидел, что они раздолбали мой печатный станок.

— Твой новый печатный станок? Вот эту огромную штуку, похожую на птицу? Bay!

— Да, мой новый гейдельбергский станок. Правда, основные механизмы защищены стальным корпусом, так что им не удалось пробить эту броню. Монитор и пульт управления они, конечно, уничтожили, но мы с Кальмаром подсоединились к тарелке Марио. Нельзя уничтожить прессу!

И он с широкой улыбкой вытащил грубо изготовленную газетенку со сбитым шрифтом и наезжающими друг на друга заголовками: «ЧЕРно-БУР КА В ОвечьЕЙ шкуРЕ».

— Это вдогонку той бомбе, которую я напечатал в прошлую пятницу — «благоДЕТЕЛЬство или НадУваТЕЛЬСТВО?» Тем же вечером и явились вандалы.

— Да ладно, Слабоумный, — ухмыльнулся Грир, поглядывая на Айка. — Не думаешь же ты на самом деле, что твою редакцию разгромили киношники?

— Или они, или кто-то, вошедший в сговор с этими обманщиками и пронырами, — беспечно ответил Альтенхоффен. — Прямо как в классическом вестерне. Приспешники Барона нападают на местного журналиста. Билли, конечно, уверен, что это дело рук Гринера. Поэтому-то он и смылся.