— Но добиваться!

— В какой-то конкретный момент — да, а на длительное время едва ли. Часто возникают ситуации, когда солдат остается вне наблюдения. В этом случае он делает всегда то, что он может, что он хочет, к чему у него есть желание. И вот в такой момент мне и хочется понаблюдать за ним. Согласитесь, что это может быть весьма показательно.

— Я считаю, что ваши взгляды весьма странны, и даже очень странны, — чопорно ответил Ратсхельм.

Капитан Ратсхельм выпрямился и значительно посмотрел вдаль. Он принял твердое решение обратиться к начальнику курса майору Фрею. Так велит ему чувство долга. Ибо он понял, что этот обер-лейтенант Крафт не тот человек, который может превратить простых людей в офицеров.

— Вы утверждаете, Крафт, что вы душевный человек, не так ли? — Капитан Федерс недоверчиво посмотрел на обер-лейтенанта. — Вы предлагаете мне партию в шахматы. Почему вы это делаете? Вы хотите полюбоваться моим видом?

— Я хочу сыграть с вами в шахматы, господин капитан, если вы на это согласны.

— А еще что? И никаких задних мыслей? Никакого любопытства? И вы не хотите расспросить меня о чем-либо? Вас кто-нибудь подослал ко мне? Кто?

— Господин капитан, — спокойно произнес Крафт, — я действительно не понимаю, чего вы хотите. Я совершенно случайно зашел в читальный зал, увидел вас за шахматной доской и подумал: может быть, он сыграет со мной партию в шахматы. Навязываться я ни в коем случае не хотел.

— Садитесь, — сказал капитан Федерс. — Дайте мне полюбоваться на вас, так как, кто знает, когда у меня будет еще возможность подивиться на такого болвана с душой Парсифаля. Если вы и дальше поведете себя так, как до сих пор, то от вас здесь не позже чем через неделю пойдет вонь, как от дохлой рыбы. Ибо некоторые уже собираются перерезать вам горло.

Обер-лейтенант Крафт сел не раздумывая. Ему был приятен любой разговор с капитаном Федерсом — при каких бы обстоятельствах он ни происходил. В конце концов, они работали в одном подразделении. Они, стало быть, зависели друг от друга.

— Только я очень посредственный игрок, — заявил Крафт. — Вам придется быть снисходительным ко мне.

— И не подумаю. Вы предложили мне игру — и теперь мы будем играть без всяких поблажек.

Они сидели в углу так называемого читального зала казино. Их освещал торшер с выцветшим оранжево-красным шелковым абажуром. На большой шахматной доске стояли неуклюжие фигуры.

Они были не одни в большом длинном помещении. Оно напоминало веранду сельского постоялого двора — у окон стояли один возле другого столы. Два из них были заняты. За одним компания молодых офицеров играла в простого дурака. За другим сидел капитан Ратсхельм с двумя равными по званию приятелями, ведя тихий разговор, который они, по всей видимости, считали очень глубокомысленным.

— Эти болваны смотрят в нашу сторону? — поинтересовался Федерс.

— Кого вы имеете в виду?

— Этих господ за столом в углу слева, которые якобы беседуют.

— Ну да, мне кажется, да. Капитан Ратсхельм иногда поглядывает сюда.

— Конечно, — сказал Федерс. — Что же им еще делать?

— Мне думается, — сказал обер-лейтенант Крафт и небрежно расставил шахматные фигуры, — капитану Ратсхельму необходимо последить за мной — по чисто служебным причинам, конечно. Он, кажется, не очень доволен мною как офицером-воспитателем.

— Вы осел, мой дорогой Крафт, — заявил Федерс и сделал первый ход. — Вы мечтательно слоняетесь по офицерскому клубу, по двору казармы и по учебным классам. Чего вы хотите этим добиться?

— Просто, — сказал терпеливо Крафт, — я воспитываю фенрихов, которые должны стать офицерами, на свой манер.

— Крафт, дружище, — проговорил Федерс в недоумении, — где вы, собственно говоря, сидели все последние годы, в то время, когда здесь была война? Похоже, вы были на Луне. Или, может быть, вы могли бы и войну вести на свой манер? Вы имели возможность жить на свой манер? Какая чепуха!

Обер-лейтенант Крафт осторожно посмотрел на другой стол. Но в этот момент, казалось, никто не прислушивался к их разговору. Монологи капитана Федерса знали, вероятно, все. Или боялись все. Почтенные офицеры вели себя в таких случаях точно так же, как дамы из высшего общества, когда кто-нибудь рассказывал недвусмысленный анекдот. Они делали вид, что не слышат его. Таким образом, им не нужно было возмущаться.

— Ваша манера, Крафт, — продолжал Федерс, — не та манера, по которой здесь танцуют. Здесь вы должны придерживаться мелодии, которую играют другие — ваш начальник потока, начальник курса, начальник училища, главнокомандующий сухопутными войсками, верховный главнокомандующий вермахта, — тут мы и дошли до главного композитора. Верь в рейх, в народ, в фюрера и будь готов за них голодать, переносить все мытарства и подохнуть. Вот и весь текст для мелодии, для исполнения которой вполне хватит одного барабана.