При виде Блейна капитан галеры спрыгнул на причал и поспешил к ним с поклоном. Пока слуги загружали пожитки на борт, Джил отвернулась и наблюдала за плавно текущей рекой. Девушка в отчаянии пыталась найти Родри при помощи дальновидения, но ее нетренированное сознание ничего ей не показывало. Внезапно она ощутила страх и непроизвольно вскрикнула.

— Что такое? — спросил Саламандр.

— Перрин. Он рядом.

— Я это знаю.

Джил резко развернулась, словно ожидая увидеть его в толпе, но там никого не оказалось, кроме нескольких любопытных прохожих и портовых рабочих. Тем не менее, ей почудилось, будто на бархатистом небе она увидела длинное туманное щупальце, которое тянется вниз, к ней. Саламандр тоже его увидел. Когда он поднял руку и пробормотал несколько слов, щупальце исчезло.

— Да, он в городе. Мадок им займется, Джил. Ни о чем не беспокойся.

— Когда мы сможем наконец сесть на это судно и убраться отсюда?

— Прямо сейчас. Вон капитан уже зовет нас на борт.

В тот же день Перрин остановился сразу за южными воротами города. Только мгновение назад он чувствовал близость Джил; а теперь внезапно след остыл. Серый в яблоках конь нетерпеливо бил копытом и тряс головой. Стоило Перрину заехать в большой город, как серый чуть не запаниковал. Перрину потребовалось приложить все свои умения, чтобы успокоить его.

— Эй, ты! Ты заезжаешь или уезжаешь? Время закрывать ворота.

Перрин повернулся и увидел двух городских стражников, которые спешили к нему. Один из них нес факел. В напоминающем пещеру проходе в стене уже стало довольно темно.

— О… э-э… ну… думаю поехать в город.

— Тогда не просто думай — двигай, парень!

Перрин послушно повел коней к внутренним воротам, а стражник высоко поднял факел над головой, чтобы осветить лицо путника.

— А тебя случайно зовут не лорд Перрин из Алобри?

— В чем дело?

Стражник с факелом громко свистнул три раза. Другой схватил Перрина за плечо левой рукой, а правой резко ударил кулаком в живот. Он действовал так быстро, что у Перрина не было времени уклониться. Он согнулся, испытывая позывы к рвоте, и тут подбежали еще двое. Они выхватили поводья из его беспомощных пальцев.

— Хорошая работа! Схватили как раз того хорька, который нужен лорду Мадоку.

— Этот тип говорит, как полоумный. А лорд Мадок предупреждал, чтобы ждали такого. Да и откликнулся на имя «Перрин». Значит, он.

Мир все еще плясал перед глазами Перрина, но он заставил себя поднять голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из стражников роется у него в седельных вьюках. Издав победный крик, стражник достал самодельное клеймо. Когда Перрин слабо попытался дотянуться до него, его ударили по лицу.

— Не дергайся, конокрад. Последнее, что осталось припечатать этому клейму, так это твой смертный приговор.

Они разоружили его, связали руки за спиной и толчками и пинками погнали по улицам. Немногочисленные прохожие останавливались посмотреть, они глумились и насмехались над Перрином, когда стражники объявляли, что это конокрад. В одном месте они встретили стройного молодого человека в клетчатых бриггах. За ним следовал паж с факелом.

— Конокрад? — спросил молодой лорд. — Когда вы собираетесь вешать его?

— Не знаем, лорд. Вначале состоится суд.

— Несомненно, я о нем услышу. Видите ли, моя любовница очень любит смотреть, как вешают. — Он заговорщически подмигнул стражникам. — Она находит это… ну, скажем… возбуждающим. Поэтому я вожу ее на все казни.

Наконец они добрались до караульного помещения, расположенное у подножия королевского холма, и передали Перрина дежурным. Стражник, который первым его узнал, остался, чтобы сопроводить пленника на территорию дворца. К тому времени Перрин достаточно пришел в себя, чтобы почувствовать ужас: они собираются его повесить. Нет смысла врать королевским чиновникам; для приговора достаточно самодельного клейма. В одно мгновение Перрин почувствовал грусть — ведь он никогда больше не увидит Джил. И все же в глубине души он был слишком напуган, чтобы беспокоиться об этом. Важно одно: он скоро умрет. Он отчаянно пытался взять себя в руки и встретить смерть, как подобает воину. Однако Перрин продолжал дрожать и обливаться потом. Стражники заметили это и засмеялись.

— Тебе следовало думать о веревке, когда ты воровал лошадей, трусливый ублюдок. Ну, в повешении есть и кое-что приятное, парень. Когда петля затягивается, у мужчины кое-что твердеет… а потом он обливается семенем.

Они продолжали шутить подобным образом, пока, освещая путь факелами, тащили его между каких-то складских помещений и построек, которые окружали королевский комплекс со многими брохами. Перрин уже ничего не соображал. К тому времени, как его затолкали в крошечную камеру в длинном каменном здании, он больше не представлял себе, где север, и вообще не понимал, где находится.

Площадь камеры составляла восемь квадратных футов. На полу лежала довольно чистая солома и в углу стояло кожаное ведро, на котором сидели мухи. В двери имелось небольшое зарешеченное оконце, через которое из коридора проникал свет. Перрин стоял рядом с ним и старался подслушать, о чем говорят стражники. Но они отошли подальше, и он успел услышать только одно:

— Конечно, лорд Мадок интересуется конокрадами. Он ведь конюший, не так ли?

Затем они ушли. Внезапно Перрин почувствовал слабость в ногах. Он тяжело опустился на солому и закрыл лицо руками. Он оскорбил одного из могущественных королевских слуг. Он обречен. Перрин не представлял, сколько просидел так, прежде чем открылась дверь. Стражник протянул ему поднос с половиной буханки хлеба и парой кусков холодного мяса.