– Предложи им помощь, – почти беззвучно прошептал он.

Рис прижался к решетке.

– Отец аббат, может, я могу помочь? Я Целитель. Никто не отреагировал на его слова. За стеной послышалась возня, беготня, перешептывания, а затем кто-то громко сказал:

– Я не понимаю, что с ним, отец аббат. Если у него просто обморок, то он должен был бы уже давно пройти.

– Он очень много постился в последние дни, – сказал другой. – Я предупреждал его, что два раза в месяц – это слишком много.

– А может, это колдовство? – прошептал третий. – Боже, спаси нас!

– Чепуха! Не впадайте в панику, – послышался голос аббата. – Лорд Рис, вы еще здесь?

– Да, отец аббат. Я слышу. Что произошло? Может, я могу помочь чем-нибудь?

Он взглянул на Камбера, и тот одобрительно кивнул.

– Я не знаю, милорд. Брат Бенедикт в обмороке, и наш врач не может привести его в сознание. Может, вы заглянете сюда и посмотрите на него?

– Пожалуйста, отец аббат. Для меня большая честь оказать вам посильную помощь. Я чувствую себя виноватым в том, что произошло.

Камбер прикрыл рот рукой, скрывая улыбку, и Рис строго посмотрел на него.

– Но я не могу понять, почему он так остро воспринял смерть своего деда, – поспешно добавил он.

– Вам не за что ругать себя, милорд. Брат Финеас, пожалуйста, проводи лорда Риса. А вы помогите мне перенести брата Бенедикта в его келью.

Когда за стеной все затихло, Камбер встал и глубоко вздохнул.

– Надолго ли обморок? – прошептал он.

– Минут на пятнадцать-двадцать!

Рис, вставая, попытался заглянуть сквозь решетку.

– У меня будет много времени, чтобы привести его в себя. Я постараюсь все прочесть в его мозгу. Это, может быть, наша единственная возможность.

– Во всяком случае, мы… – начал было Камбер, но прервался на полуслове и закашлялся.

Дверь отворилась, и в комнату заглянул брат Финеас.

– Лорд Рис?

– Могу ли я пригласить с собой брата Кирилла? Мы часто работали вместе.

– Но…

– Пожалуйста, брат. Я – монах, – напомнил ему Камбер. – Идем, нельзя терять времени.

Этим вечером Рис и Камбер сидели в комнате гостиницы за круглым столом, между ними горела свеча. Руки одного крепко сжимали руки другого. По прибытии сюда они быстро поели внизу, в общей столовой, отогрелись после скачки по заснеженным равнинам и поднялись в свою комнату.

Последние полчаса они провели в глубоком трансе. Рис передавал Камберу информацию, воспринятую им во время короткого обследования мозга Синила. Передача мысленных впечатлений была гораздо проще, эффективнее, чем передача словами.

Первым вышел из транса и прервал контакт Камбер. Он выпрямился в кресле и потер онемевшие кончики пальцев, восстанавливая кровообращение. Веки Риса затрепетали, и он тоже сделал глубокий вдох, затем другой, третий, вытесняя из мозга остаточные явления транса. Камбер зевнул и наполнил две кружки ароматным вином.

– Ты очень искусно провел считывание мыслей, хотя обстановка была сложная. Должен сказать, что я поражен.

Рис потер глаза и заставил взгляд сфокусироваться на Камбере.

– Да. Он великолепен, хотя и нетренирован. Но… – Он Устало вздохнул. – Но, черт побери, почему такой незаурядный человек так искренне пошел в монахи! Это усложняет все дело.

– Он был честен перед собой. Камбер улыбнулся.

– Синил – священник, он чувствует призвание к этому. И он – хороший священник. При существующих обстоятельствах он и не мог быть никем другим.

– Йорам это бы понял, а я не понимаю, – упрямо настаивал Рис. – Весь вопрос в том, захочет ли он нарушить обет ради короны. Я уверен, что после соответствующего обучения он вполне способен быть королем. Но захочет ли он? Что для него выше: долг рождения или долг обета? Ему придется делать трудный выбор. Имеем ли мы право предлагать ему этот выбор?

– Нарушить обет и одеть корону? Камбер вздохнул.

– Жениться, произвести наследников, восстановить династию – это для большинства людей радостная задача. Но с Синилом такого не будет. Боюсь, он – настоящий священник. И хотя мы можем уговорить его покинуть обитель, сбросить монашескую одежду, выйти в мир, жениться и надеть корону предков, – а я уверен, что мы это должны сделать, – он никогда не будет счастливым человеком, по-настоящему счастливым человеком. Мы даже не имеем права предоставлять решение ему самому, если есть хоть малейший шанс, что он может отказаться. Синил Халдейн должен стать королем.